— Вот здесь, — неожиданно сказала Варвара и потянула его за рукав пальто. — Кондитерская, очень неплохая. Она тут всю жизнь, сколько себя помню. Может, имеет смысл купить торт?

— Зачем?

— Чтобы съесть, — объяснила она сердито. — Зайдем?..

Двери в магазин открывались со скрипом, в тесном тамбуре стояла лужа талой воды, и нужно было или наступать в нее, или обходить по стеночке, зато внутри оказалось тепло и вкусно пахло сдобой и свежемолотым кофе. Дмитрий Иванович никогда здесь не бывал. Деревянные витрины с полукруглыми стеклами, в которых отражался желтый свет ламп, были уставлены всевозможными тортами в кремовых завитушках и без завитушек, в лотках щедро насыпано печенье, орехи в шоколаде и конфеты в бумажках. За прилавком помещалась величественная женщина в белом халате и высокой накрахмаленной наколке. Шаховской посмотрел сначала на женщину, а потом по сторонам. Стены обшиты деревянными панелями, а потолок — чтоб рассмотреть, пришлось закинуть голову, — с лепной розой посередине и люстрой на длинных цепях.

— Здравствуйте, — поздоровалась Варвара.

— «Подарочного» нет, — отозвалась продавщица. — С утра был, так к обеду весь разобрали! Может, «Ленинградский»?

Варвара подумала немного.

— Я хочу с кремом.

— Так «Сказку» возьмите! И крем вкусный, и бисквит коньяком пропитан, все как положено.

Варвара согласилась на «Сказку» и еще попросила взвесить конфет «Ананасовых» и «Суфле». Дмитрий Иванович все смотрел, не мог оторваться.

— У нас торты самые лучшие в Москве, — говорила продавщица, завязывая коробку. — Для ГУМа пекут и для нас, больше никуда не отдают, мало их. А нынешние торты разве можно есть? Несъедобные. Делать разучились, рецепты все позабыли! Сырный торт, это надо такую ерунду придумать!.. Торт! Из сыра! Какое-то месиво, а сверху три малинки и еще клубника, на четыре части разрезанная, так за эту ерунду какие деньжищи дерут!.. Ни масла настоящего, ни сливок, ничего, одна химия маргариновая. Полдня постоит, и водой отходит! Из торта вода отсекается, разве можно!.. — Она возмущенно потрясла своей наколкой и попробовала узел на прочность. — Печь не умеют, зато калории наперегонки считают! Какие такие калории? Не надо тебе калорий, не ешь торт-то! А если уж ешь, так вкусный, а не из сыра с водой!.. Конфет сколько вешать?..

Они вышли из магазина под снег — Дмитрий Иванович нес торт, а Варвара кулек с конфетами, — и она сказала:

— Так я люблю этот магазин! Всегда вкусно пахнет, и все свежее. — Ему казалось, что она говорит, просто чтобы не молчать, от растерянности. — Я первое сентября терпеть не могла, так мы из школы всегда сюда заходили и покупали самый дорогой торт, такой, знаете, с шоколадными зайцами и медведями. И это сразу все меняло. Конечно, учебный год начался, чтоб ему провалиться, но торт-то у нас есть! И большой, на несколько дней хватит. Зайца я сразу съедала, а медведя на потом оставляла.

— А я любил первое сентября, — сказал профессор. — И сейчас люблю. Самый лучший день в году, начало времен.

— В каком смысле?

— Первого сентября начинается новая жизнь. Мне всегда хотелось что-то узнать. И казалось, что впереди гораздо интереснее, чем позади. Не знаю, как это объяснить.

— Новое узнать? — недоверчиво переспросила Варвара. — То есть школа вас не угнетала?..

— Нет, конечно. Как школа может угнетать?

Она пожала плечами, и ему вдруг показалось, она подумала, что выходить замуж за человека, который любит первое сентября и учиться, — ужасная ошибка.

Он решил, что должен оправдаться.

— Вы не подумайте, что я зануда.

— Да нет, вы именно зануда!..

— Я быстро устаю от безделья, — стал оправдываться Дмитрий Иванович. — Голова должна быть занята все время. Если она свободна, в нее лезут исключительно глупости, по крайней мере, в мою.

— В вашу?! — поразилась Варвара. — Мне кажется, в вашей голове могут быть исключительно умности!

И больше они друг с другом не разговаривали.

Открыв дверь в квартиру и не приглашая Шаховского за собой, Варвара сердито потопала мокрыми ботинками по коврику и прокричала очень громко:

— Я пришла!..

Никто не отозвался из глубин длинного коридора, в который выходили несколько двустворчатых крашеных дверей, все закрытые.

— Есть кто живой? Я дома!..

— Что ты вопишь? — осведомились так близко, что Дмитрий Иванович чуть не выронил торт «Сказка». — Я прекрасно слышу.

Перед ними возникла пожилая дама с высокой прической и в накинутом на плечи пуховом платке. Платок был белоснежный, как и волосы.

— Привет, — сердито сказала Варвара, пристраивая на вешалку пальто. — Бабушка, познакомься, это Дмитрий Иванович Шаховской. Он профессор и только что сделал мне предложение.

— Руки и сердца?

— Ну да.

— Ты согласилась?

— Дим, это моя бабушка Ариадна Владимировна.

Профессор пожал сухую, тонкую руку. Он чувствовал себя ужасно, а бабушка с внучкой, кажется, превосходно.

— Дмитрий Иванович Шаховской, — пробормотал он.

— Родителей нет, — проинформировала Ариадна Владимировна. — Вам придется дожидаться. Вы ведь хотите официальное предложение сделать?

— Может, к их приходу он передумает, бабушка. И еще у нас есть торт, — Варвара взяла коробку и показала ей, как бы для того, чтобы та удостоверилась. — И я сейчас съем большой кусок!.. О-о-очень большой!

— Накрывай в столовой, — распорядилась Ариадна Владимировна. — На кухне не годится. Только вымой руки, пожалуйста. А вы проходите, Дмитрий Иванович.

Странным образом эта самая бабушка с белыми волосами и в белой шали, и длинный коридор, и закрытые двустворчатые двери укрепили Дмитрия Ивановича в дикой мысли, что он делает все правильно. Он пришел в дом Варвары Звонковой делать предложение, и он его сделает, это и есть самый важный шаг в его жизни.

Со всеми остальными изменениями, самыми страшными и неприятными, он справится. Наплевать.