Первые «двойки», заглядывая за прутья, уже затаились с краев ворот. Еще одна пара юркнула в пустой дверной проем Красной башни, и через минуту их силуэты с автоматами наизготовку застыли среди зубцов башни. Ворота, еще чудом висевшие на перекосившихся роликах, были сильно деформированы, словно сам Сальвадор Дали оплавил металл, из которого они были сделаны, создав чудную конструкцию в своем понимании красоты, закрутил их в виде этакого застывшего стального водопада.

Боец, осматривающий с башни всю территорию, поднял руку с отведенным большим пальцем. Это означало, что территория чиста и им контролируется. Васильев жестом отдал приказ выдвигаться вперед. Фигуры в серых ОЗК, сверкая окулярами резиновых морд противогазов, со всех сторон сбежались к проходу – разведотряд вошел в ворота на территорию «Горводоканала» и рассеялся по широкому двору.

Максимыч протиснулся в щель деформированных ворот и оказался на широкой площадке, окруженной выгоревшими двухэтажными строениями. Он огляделся: «Где тут может быть очистительная станция»?.. Ничего похожего поблизости не было – сплошные административные здания. Сзади послышался душераздирающий скрип. Два крепких бойца, подперев плечами, сдвинули перекореженную створку на пару метров. Наконец, сверху что-то хрустнуло, и ворота, воткнувшиеся углом в крошащийся асфальт, окончательно заклинило в полуоткрытом состоянии. В освободившийся проход зашел отряд во главе с Ереминым, а следом занесли ящики со взрывчаткой и альпинистским снаряжением.

– Что тут? – Еремин оглядел площадку.

– Территория чистая. Противник не обнаружен, – Васильев был лаконичен.

– Изотов, ищи свой купол. Я думаю, станция очистки будет ближе к реке.

Максимыч кивнул и, махнув Молодому, побежал трусцой в узкий проезд между домами, ведущий в сторону Днепра.

«Надо было сначала на башню залезть – оглядеться, что я из-за этого угла увижу. Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля». Возвращаться не хотелось. Максимыч, уже медленно подкрадываясь к углу здания, оглянулся. Молодой был тут как тут. Сопит в респиратор, головой крутит, как локатор, убойная «пушка» наготове – не человек, а боевая машина. Максимыч ухмыльнулся: «Молодец, будет толк из парня». Изотов осторожно заглянул за угол – вот оно! Огромный серый бетонный купол, как гигантский гриб выросший из-под земли, оплетенный ржавыми лестницами и вездесущим вьюном. Справа почти незаметная в густых зарослях пристройка с зияющим провалом входа и висящей на одной петле стальной дверью.

Максимыч обернулся к напарнику:

– Дуй назад, скажи, что нашли. Я пока выход подержу.

Парень кивнул и без лишних слов умчался туда, где суетились безликие фигуры в защитных комбинезонах. Максимыч, не сводя ствол автомата с дверного проема, присел на колено. «Тишина и благодать, даже не верится, что это дорога в преисподнюю». Сразу и не скажешь, что тут кто-то есть, но сталкерский глаз не обманешь – он примечает все. Проходом пользовались. Редко, но все-таки… вон веточка обломана, засохла уже, дверь висит на одной петле, но отодвинута, чтобы не мешать… Да и заросли ивняка, если приглядеться, имеют проход. Казалось, что из темноты подземелий за ним наблюдают. Нет, не человеческие глаза, а само зло. Ворочается там, беспокоится. «Не зря, сейчас мы разбередим этот бесовский омут».

Топот множества ног заставил обернуться. Весь разведотряд в полном составе во главе с лейтенантом и Молодым, как табун молодых жеребцов, несся по узкому проезду. «Кони. Переполошат сейчас всех». Васильев, заметив недовольный взгляд сталкера, осадил бойцов, и последние несколько метров те подходили чуть ли не на цыпочках.

– Тихо? – Васильев сам осторожно выглянул за угол и завороженно застыл, разглядывая сооружение. – Колоссально! – после, чего не оборачиваясь, приказал: – Вторая «двойка» – вокруг. Осмотрите на предмет еще одного входа.

Два бойца скрылись в зарослях. Появились они через десяток долгих минут с другой стороны. Шли осторожно, обходя по широкой дуге открытую пристройку.

– Чисто! Других входов нет – монолитная бетонная стена. В реку со стороны купола выходит широкая труба, – доложил старший.

– Принял! – Васильев кивнул и повернулся к напарнику Максимыча. Как-то повелось, что тот стал исполнять обязанности вестового. – Давай к Еремину, сообщи, что станцию очистки обнаружили – можно минировать.

Молодой снова умчался, а разведотряд, крадучись, приблизился к темному проему. Максимыч достал свой меч и несколькими ударами прорубил широкий проход в зарослях. Вниз в темноту уводила узкая лестница. Достав из разгрузки фонарик, он посветил вниз. В нескольких метрах лестница заканчивалась тесной площадкой с плотно закрытой стальной дверью. Сталкер осторожно спустился по ступенькам и попробовал приоткрыть дверь. «Заперто. Что, впрочем, неудивительно. Значит, и тут надо входить, предварительно постучав взрывчаткой». Он торопливо вернулся наверх к отряду.

– Заперто. Но, думаю, пары гранат будет достаточно.

По рыжим лестницам на купол уже волокли ящики. Отряды выходили на исходную. Осталось дождаться сигнала к атаке.

* * *

Он давно не испытывал такого ощущения… наверное, с самого детства. Как будто родители поймали его за баловством. И стыдно, и одновременно обидно, и хочется продолжить, и нельзя. «Что это, совесть проснулась?.. У кого? У него, у Великого, – и совесть! Даже смешно. Переоценка ценностей или кризис среднего возраста – поздновато, вроде». Он подошел к своим комнатам. В углу на куче тряпья валялась, как поломанная игрушка, обнаженная девчонка – внучка этого… Лысенко. Надоела она ему, надо будет выкинуть ее вниз – в племя. Нет уже от «игры» с ней удовлетворения. Смотреть на ее унижения прискучило. Он посмотрел на закопченный свод купола над головой. Что-то все-таки не так. Он привык доверять своей интуиции. Что-то произойдет или уже происходит. Что-то плохое. Плохое лично для него. Внизу в свете костров обыденно копошилось племя. Он зашел в комнату и, повинуясь какому-то импульсу, достал тот самый старенький «кедр», с которым когда-то сбежал с ТЭЦ… в тот самый день… двадцать лет назад. Почему снова взял его в руки? Не доставал его с тех пор, как переселился в эти «апартаменты», как стал Великим. Что изменилось? Древнев стоял и рассматривал изящную машинку для убийства. В течение последних лет десяти он только повелевал, прошли те времена, когда приходилось самому драться за свою жизнь. Теперь за него это делают другие, и надобность в оружии полностью отпала. Тогда зачем он ему? Он повесил автомат на бедро, запахнулся в серый плащ из крыла ящера и снова посмотрел на девушку. Та вжалась в стену, не сводя больших испуганных глаз со своего хозяина.

– Встань! – он подошел к робко поднимающейся девушке и взял ее за локоть. Еще раз окинул взглядом грязное худое тело и вытолкал девушку за дверь. Ее судьба больше не интересовала жреца – игрушка ему надоела.

Вдруг все подземелье содрогнулось, со скрипом зашатались ажурные металлические конструкции, сорвался один пролет верхнего карниза и с грохотом врезался в решетку бассейна, сверху посыпались куски бетона, еще больше потрясая и раскачивая стрелу крана и громко плюхаясь в грязную жижу. Когда пыль рассеялась и первые лучи света проникли внутрь, снаружи прозвучал еще один взрыв. Более глухой. Но теперь Древнев не мог не понять – это были именно взрывы. В пролом полетели, разворачиваясь, длинные веревки, и по этим извивающимся в воздухе «змеям» соскользнули вниз фигуры в защитных костюмах. Послышался грохот автоматных очередей. Древнев так и застыл на пороге своих комнат, не замечая вцепившуюся в него со страху девчонку, одной рукой крепко прижимая к бедру «кедр».