Взятки? Разве можно назвать столь грубым словом многолетние взаимовыгодные отношения? Взятка — это когда дают толстую пачку денег за какие-то действия. А хозяева компании много лет вручали профилактически. Если не считать льготной концессии на пятьдесят лет они всего раз и воспользовались помощью губернатора в разгоне работников. Зачем привлекать войска? Потом придется платить больше. Проще иметь собственную полицию. Недовольных быстренько вразумят и законы здесь не действуют. Кроме указаний хозяев.

Называлась компания незатейливо: 'Реймон и Марвин' и со временем отстроив собственные металлургические заводы и имея почти дармовой уголь, заняла серьезнейшее положение на рынке. На самом деле, условия если и отличались в худшую сторону, то не сильно. На шахте в принципе трудиться удовольствие ниже среднего. Не требуется даже выслушивать красочные повествования Пастухова или других удравших из забоя на войну.

Работа тяжелейшая, в лавках обманывают, постоянно штрафуют, обманывают при определении веса угля, недоплачивая. Хуже всего, что во время войны достаток у шахтеров поднялся. Пышущие жаром жерла домен требовали бесконечных вагонов с углем, темпы добычи наращивались и для любого шахтера отсутствовали слова: 'нет работы'. А значит и он каждую неделю получал свой увесистый конвертик с трудовыми 'коронами' с гордостью принося заработок домой.

Это не просто абстрактные бумажки, это отсутствие задолженности в продуктовой лавке, хороший праздничный обед. Новое платье для жены, ботинки и учебники для детей. Он совсем не хочет для них своей участи: с десяти лет в шахту. Конечно, детишки в коммерческое училище не попадут — это сколько ж собрать требуется, уму не постижимо, но образование вещь не лишняя. Бригадиру без умения читать, писать, считать никак нельзя. А уж приказчиком либо продавцом и вовсе без ентой науки не обойтись. Нет — важнейшее дело и жалеть нельзя. Пусть дети живут лучше родителей, для того и старается.

Деньги это и возможность посидеть спокойно за кружкой пива с приятелями, не задумываясь о завтрашнем дне. Сходить в храм, будучи не хуже прочих одетым. Случается, задумывается, не пора ли приобрести новый пиджак с жилеткой. Сколько ж можно ходить в одном по выходным? Жене сшили платье, а он разве в кустах найденный?

У него не стучит в голове одна мысль, где взять монету на покупку картошки, керосина или еще какой необходимой мелочи. Он даже принимается откладывать на тяжелый день с каждой получки. Живут они не хуже прочих и много лучше, чем многие деревенские. Иначе бы не приходили наниматься в драных тряпках и с голодным видом. Сам-то он вырос уже здесь, на шахте и ту жизнь помнит смутно, однако отец рассказывал — еле-еле до нового урожая могли протянуть на их участке земли. А когда дед помер и делить то нечего. На троих места не осталось. Вот отец и подался в шахту, и не прогадал.

Все было хорошо, пока война не закончилась. Вот и поверишь невольно: 'Кому война, а кому мать родна'. Все. Кончился хороший заработок. Не требуется уголь в таких огромных количествах. Не выпускают больше бесконечное количество металла, идущего на снаряды, корабли и многое другое. Шахтеру не особо важно рельсы железнодорожные выходят с машиностроительного завода или артиллерийские орудия. Заказов нет, получается, перестали закупать и уголь.

А на что жить, если дела у компании пошли плохо? Они ведь либо шахту закроют, либо людей поувольняют. Могут и расценки срезать, будто до сих пор переплачивали. Это паровозу в топку сколько положено, столько и запихнешь. И то после плохого угля придется долго отскабливать решетки. А человек скотина выносливая. Заставят, способен научиться жить и на меньшее жалованье.

Так хозяева думают, однако не так правильно для шахтеров. Они не желают голодать и детей своих слушать, когда те просят поесть. Сердце не каменное и бывает плохо кончается для всех подобное. И бьют, и вешаются, и милостыню уходят просить, забыв о достоинстве. Нет. В данном случае сообщение об уменьшении издержек за счет шахтеров людей врасплох не застало. Срезать жалованье на 20 %? Не бывать этому! Давно ожидалось и они готовились.

А к чему? К забастовке вестимо. Нашлись люди способные уговорить (по хозяйски подстрекнуть) прекратить работу. И люди неглупые. Коли одна шахта остановится, в момент всех уволят и наберут безработных с округи на тот самый уменьшенный на пятую часть оклад. Найдутся, кому уже сейчас нечем семью кормить. Поэтому горячку пороть нельзя.

Перво-наперво договориться с другими шахтами, сорганизоваться и только тогда выступить совместно. А это не так просто, полиция концессии недаром хлеб жует и большие деньги получает. Два десятка человек, собирающихся обсудить подробности близящегося выступления в момент свинтили и в каталажку бросили. И ведь кто-то из своих сдал товарищей, не иначе. За лишний кусок.

Казалось бы все. Проиграли шахтеры. Ан нет. Нашлись мудрые головы и обратились в Лигу ветеранов. Арендаторам помогли? Чем шахтеры хуже? Мы одной крови и наши тоже воевали. Кое-кто. Немного. А те и не стали претензии предъявлять. Было за что. Не так давно агитаторов Лиги из концессии турнули и ни одна собака и не подумала вступиться и помочь. А полицейские избили бедолаг, так что двое в больницу попали и никаких свидетелей. На то и расчет имелся у забастовочного комитета. Не мог не отрастить Шаманов со своими парнями огромный острый зуб на руководство концессии.

Так и казалось. Он внимательно выслушал и обещал помочь. При соблюдении некоторых условий. Вполне ясных. Подчинение забастовочного комитета Лиге, выполнения их требований (куда денешься) и запрет на отельные договоры с хозяевами. Бастуют все шахты, иначе проку не будет. Вполне логичное и обоснованное требование. Для добивающихся своих прав шахтеров, такие хуже предателей. За их счет свои проблемы решают.

Глен соскочил из товарного вагона, проследил за своими ребятами, привычно рассредотачивающихся вдоль эшелона для охраны. Караулы выставлять их учить не требуется, как и уставам. Знал кого отбирать. Золота в вагонах нет, а все одно требуется внимательный присмотр и карабины не для проформы. Материальные ценности не только в драгоценных металлах складируются.