Близкий друг де Гизз сын графа Эдперона Жак, уже висел на дыбе. С мальчишка, сорвали всю одежку и вывернули назад руки, на веревке подняв верх. А ноги защемили в тяжелой колодке, подвесив груз. От этого у Жак выворачивались суставы и мальчишка стонал от боли. Спина уже иссечена кнутом и с нее падают капельки крови. Суда по всему Жак уже сломался и на каждый вопрос судорожно отвечает:

— Да!

Инквизитор подсказывает:

— С помощью ритуальной магии вы хотели соблазнить девчонок?

Жак мочит, и палач хлестко лупит его плетью между лопаток, попадая по уже разорванному плетьми шраму.

Жак снова восклицает:

— Да!

Инквизитор зловеще ухмыляется, спрашивает снова:

— Вы участвовали в шабаше ведьм?

Жак молчит, палач поднимает кнут, но инквизитор командует:

— Бей по ногам!

Действительно истязаемы инквизиторами мальчик на грани потери сознания. Хотя конечно Жак крепок и не по годам мускулист. Порода воином. Но пороли его очень сильно, как и выворачивали суставы. И даже на груди видны ожоги — прикладывали раскаленное железо. И все же де Гизз ощутил презрение: сломался под пыткой, это позор для знатного рода.

После пары сильных рассекающих кожу ударов и встряски Жак, наконец выдавил из себя:

— Да!

Инквизитор, похоже, был очень доволен и жестко спросил:

— А договор с Дьяволом вы подписывали?

Виконт Жак воскликнул:

— Нет!

Инквизитор сурово произнес, указывая жестом палачам:

— А теперь приготовьте для пацана жаровню! Плетей с него довольно!

Профессиональные истязатели стали накладывать уголь в железное с отверстиями корыто, в нем уже заранее просверлены дырки, и подведены мехи, чтобы регулировать огонь. А саму дыбу стали поднимать повыше.

Даже веревки натянулись, как скрипел дуб перекладины.

Подошвы мальчишке обросший помощник палача тщательно смазал маслом, чтобы кожа медленнее подгорала и обугливалась. Так можно, кстати, подвергнув человека пытке не делать из него инвалида, а через некоторое время повторить истязание по-новому.

После чего пламя горит на приличной дистанции, усиливаясь постепенно.

Эрик хочет отвернуться, но его хватают за голову и держат. Главный инквизитор зловеще произносит:

— Смотри! Скоро ты займешь его место!

Виконт Жак начинает хрипеть он невыносимой бои и содрогаться. Смешанная с потом кровь, закапала сильнее. При попадании на жаровню пламя шипело и стало пока еще слабо пахнуть паленым. Послышался хрип. Инквизитор повторил свой вопрос про дьявола и Жак выдавил из себя, исторгнув вопль:

— Да!

Писцы и это записывали. Главный инквизитор посмотрел на Эрика де Гизза и ухмыльнулся:

— Так видишь, он уже на костер себе заработал. А когда мы за тебя возьмемся, то и не такое заговоришь!

Эрик неуверенно выдавил из себя:

— Я не поддамся! Я де Гизз!

Инквизитор недоверчиво ухмыльнулся:

— Все вы мальчишки так говорите. Пока не начнут вас терзать!

Помощник палача спросил:

— Может приступить?

Главный инквизитор вместо ответа, задал еще один вопрос висящему на дыбе сыну графа:

— Вы использовали волшебство с целью извести короля?

Мальчишка воскликнул, через силу:

— Нет!

Инквизитор кивнул палачам:

— Добавьте и жару в ноги и проткните раскаленной железой иглой ему большой палец руки. И уточнил ядовитым тоном. — Оба пальца.

Палач взобрался на специальную подставку, а тем времен другой помощник стал сыпать на окровавленную спину соль и испанский перец. Последовал жуткий вой. Крепкий мальчишка едва не лишился сознания от невыносимой боли, но опытный инквизитор сделал пару уколов иголкой в шею, стимулируя нервные окончания и не давая уйти в спасительный мрак небытия. Жак уже не слышал, что спросил у него инквизитор, он вопил:

— Да! Да! Да! Все скажу!

Старший инквизитор спросил еще раз:

— А самый главный зачинщик и руководитель колдовского ритуала против короны, виконт де Гизз?

И безумный вопль:

— Да! Только умоляю, прекратите!

Старший инквизитор кивнул в сторону Эрика:

— Ну, все ясно! Теперь возьмемся за него!

И юного виконта грубо подхватили за руки и ноги, сорвали сапоги, и рубашку(вышитый жемчугом бархатный камзол сняли немного раньше!) Эрик, конечно же, пробовал сопротивляться, но крепкий палачи уже имели много опыта укрощений, причем куда более сильных и строптивых личностей. Легкий удар ребром ладони между шеей и затылком не погасил сознание, но заставил конечности пацана-сановника обмякнуть, словно вареные макароны.