— Кто вы? — спросил я.

— Еще раз предлагаю, давай присядем на минутку. — Стеклянный тип уселся на краю скалы, свесив ноги в пропасть. Теперь он был в нескольких метрах слева от меня и похлопал по камням, приглашая занять место рядом, — стеклянная ладонь зазвенела. — Давай-давай! — проговорил он так же спокойно и приветливо, только в чересчур человеческом, чересчур добродушном голосе таилось нечто, не позволявшее мне ослушаться. — Других-то дел у тебя нет, верно, шаттерлинг?

Стеклянный был прав. Я прилетел сюда за Портулак и за ответами. Если ее нет, придется довольствоваться одними ответами. Я осторожно сел рядом с ним и свесил ноги, отчетливо понимая, насколько шатко — во всех смыслах — мое положение.

— Позволю себе еще раз спросить: кто вы?

— Ты и сам знаешь. Ты рассчитывал найти нас в этой галактике, но не застал. Здесь один я, последний из Первых Роботов.

— Так вас называла только Портулак.

— Портулак сказала Гесперу, и тот запомнил ее слова, — уточнил стеклянный тип.

— Значит, вы разговаривали с ним?

— Не совсем. Сюда Геспер добрался в очень плохом состоянии. Переход получился тяжелым. Ты же видел корабль.

— Что с Геспером?

— Он упал на поверхность планеты. Сгруппироваться успел, но разум его к моменту моего появления почти погиб. Я забрал остатки его воспоминаний, хотя большую их часть он уничтожил. Это все, что я мог сделать для личности Геспера. — Стеклянный замолчал, словно поминая погибшего собрата. Я ждал продолжения и смотрел на расселину, отделяющую нас от отвесной стены соседнего плато. Джунгли окутал туман, приглушая шум далекого водопада. — Очень жаль, — наконец сказал стеклянный тип. — Нам с ним было бы что обсудить и что вспомнить. Мне всегда нравилась его компания.

— Вы не могли знать Геспера. Он был роботом. Ваш народ истребили за миллион лет до появления людей-машин.

— Ты ошибаешься, шаттерлинг. Хотя твоей вины тут нет — тебе известны далеко не все факты. Геспер был не только роботом, но и Абрахамом Вальмиком, человеком, рожденным на Золотом Часе. Когда появились Первые Роботы, Вальмик стал нам верным другом. Мы звали его Заступником, очень ценили и надеялись, что он поможет наладить доверительные отношения между двумя формами жизни. Увы, не получилось, только Вальмика упрекнуть не в чем — он сделал все, что мог, и мы были ему благодарны.

— Правда, что мы истребили Первых Роботов?

— Вы искали возможность убить нас, держать кинжал у наших сердец. Увы, рука дрогнула, кинжал сделал свое черное дело. Произошло все случайно, однако это не умаляет отвратительности того, что вы вообще подняли его против нас. — Стеклянный тип прижал ладонь к сердцу. — Иным повезло оказаться в безопасном отдалении от центра нашей цивилизации. Они бежали, приспособились, нивелировали угрозу. Я был в числе последних. Мы укрылись на Андромеде и решили, что, если не трогать галактику биологических существ, они оставят нас в покое.

— Мы забыли о преступлении, — проговорил я. — А потом появились люди-машины.

— Да. Бойкий народ. Думаешь, из них выйдет толк? — спросил стеклянный тип, словно его впрямь интересовал мой ответ. — А то у нас и надежды и опасения.

— По-моему, они хотят нас уничтожить.

— Ты ставишь им это в вину? Должен отметить, что вы продемонстрировали явную склонность к истреблению роботов. Люди-машины имеют все основания принять меры предосторожности, согласен?

— Не знаю. Линии совершили злодейское преступление, потом стерли его из истории. Вы считаете, других представителей нашей метацивилизации надо призвать к ответственности за то, о чем они даже не слышали, не говоря об их неучастии?

— Хороший вопрос.

— Мы думали, что Первые Роботы проникнут к нам через червоточину и помогут машинному народу. На это рассчитывали Каскад и Каденция.

— Да, Каскад и Каденция, — с неприязнью повторил стеклянный тип. — О них я знаю из воспоминаний Геспера. Ну так что, шаттерлинг? Узрел полчища Первых Роботов, готовых прорваться сквозь звездамбу и истреблять вас так же, как истребляли вы? Увидел, как жаждем мы мести, самого бессмысленного из биологических побуждений?

— Помимо этой системы, я вообще особо ничего не увидел. Андромеда кажется заброшенной.

— А ты ожидал другого?

— Мы считали Пустошь результатом организованных действий Предтеч Андромеды. Когда я узнал про Первых Роботов, то решил, что Пустошь — их работа. Но здесь нет ничего, только миллиарды мертвых систем. Может, вы прячетесь, может, маскируетесь — если так, то делаете это мастерски. Из отчета космонавигатора я знаю, что это Андромеда, однако все здесь выглядит абсолютно нормально. Вселенная просматривается целиком, но, если взглянуть в направлении нашей галактики, видна другая Пустошь.

— Ты прав лишь в одном, — отозвался стеклянный тип, — Пустошь — результат организованных действий. Реактивация каналов червоточин — последнее, что сделали Первые Роботы, прежде чем уйти.

— Не понимаю.

— Дело в сохранении каузальности. То, что вы считали Пустошью Андромеды, не более чем барьер, пропускающий инфопоток только в одну сторону. Андромеда на месте. Когда ты смотришь на край Вселенной, то фиксируешь фотоны, которые прошли через барьер в разрешенном направлении. По той же причине ни фотонам, ни другим частицам — носителям информации не позволено покидать Андромеду. Ты видишь темную оболочку, закрывающую всю галактику, за исключением внешних звезд, которые оказались за ее пределами. Гравитационное поле галактики за барьер проникает, но оно статично и никакой информации не несет.