– Вам плохо?

Мевис открыла глаза и огляделась. Какая-то пожилая дама смотрела на нее с беспокойством. Пришлось заставить себя улыбнуться.

– Нет, спасибо. Так... Так душно было в магазине...

– Слишком много народу, – кивнула женщина. – Не знаю, как вы, молодые матери, выдерживаете. Я не могу.

Мевис снова улыбнулась. Женщина помогла ей загрузить покупки в коляску и проводила до самого перекрестка. Там они распрощались. Придя домой, Мевис забрала коляску Джой в дом и остаток дня держала ребенка при себе.

Когда записку увидел Рэй, сначала он был поражен, потом взбешен, и наконец глубоко задумался.

– Кто-то испугался, – заключил он в конце концов. – Не хочет, чтобы мы вытащили это дело на свет Божий. Как думаешь, кто это может быть? Только Мидоусы знают, что мы этим интересуемся.

– А адвокатская контора, куда ты написал в понедельник?

– Хочешь сказать, что это они угрожают Джой?

– Нет, разумеется нет. Но они поддерживают контакты со всеми, кто с этим делом связан. Что тебе, собственно, ответили? Не было там, случайно, что они с кем-нибудь проконсультируются?

Рэй достал письмо.

– Пишут, что высоко ценят наш интерес к делу, с учетом последних событий. Речь о так называемой попытке самоубийства. Не могут, однако, уделить нам никакой информации, пока не свяжутся с различными заинтересованными лицами. Полагаю, они имеют в виду некоторых свидетелей, давших показания на процессе. Свидетелей защиты.

– Для чего кому-то из них нас удерживать?

– Бог его знает. Если, конечно, это кто-то из них. Наиболее заинтересованы тут Мидоусы. Не хотят, чтобы снова ожило то, последствия чего испортили им целые годы.

– Но они бы попросту написали нам и попросили прекратить, пощадить их чувства или что-то в этом роде. Не приезжали бы из самого Уэйфорда, чтобы прикалывать дурацкую записку к одеяльцу Джой.

– Да, не похоже на миссис Мидоус. Но ведь не могла же это сделать сама мисс Траб? Она-то не знает, что мы ездили в Уэйфорд.

– Она все еще в больнице?

– Не знаю. На этой неделе я не справлялся. А ты?

– Нет, – смущенно призналась Мевис. – Ты не думаешь, что неудобно с нашей стороны столько сил вкладывать в это дело и даже не позвонить, чтобы узнать, как она себя чувствует?

Рэй не ответил – встал и пошел в холл, к телефону. Но вдогонку услышал:

– Мы же все это делаем из чистого любопытства. Полагаю, мы должны прекратить, как требуют в записке.

Рэй вернулся мрачный.

– Что, ей хуже? – вскрикнула Мевис.

– Нет, все хорошо. Настолько хорошо, что в субботу ее выписали. Она сама этого захотела, и с медицинской точки зрения не было оснований ее задерживать, а полиция обвинения не выдвинула. Так что она ушла. И никто не знает, где она теперь.

Мевис побледнела.

– Значит, в воскресенье она могла поехать в Уэйфорд. Могла обо всем догадаться и написать эту записку.

– Если она не хочет, чтобы мы узнали больше, значит, она все-таки виновна.

– А я думаю, что она не в себе.

Рэй, однако, был упрям.

– Никогда она не была не в себе. Но вполне возможно, что не пыталась тогда защищаться, потому что выручала кого-то другого. И потому пытается удержать нас теперь.

– Но разве она угрожала бы Джой, будь в своем уме?

– Не знаю. – Рэй принял решение. – Вот что мы должны сделать: показать записку в полиции. Если они этим займутся, мы угомонимся. Так будет лучше всего.

Мевис была того же мнения. Еще она предложила, что попросит свою мать приехать на неделю – другую помочь с ребенком. Рэй, правда, считал, что опасения ее необоснованны, но не возражал против дополнительных мер безопасности.

Визит в полицию Рэя разочаровал. Инспектор Браун склонен был считать все только шуткой. Или доказательством того, что мисс Траб тронулась умом и что состояние ее все ухудшается. Видимо, в конце концов ее найдут на рельсах или в речке и таким образом все наконец успокоится.

Рэй был возмущен. Полиция обязана была заняться поисками угрожавшего. Если записку написала не мисс Траб – а только полиция могла это проверить – то кто? Выяснение этого могло послужить заодно разрешению загадки шестнадцатилетней давности, до сих пор не выясненной до конца.

Но инспектор Браун действовать не собирался. Шестнадцать лет назад был вынесен приговор, и хоть министр тогда смягчил его, Браун не намеревался добавлять работы конингтонской полиции. А записка – просто глупая шутка. Шутника найти нетрудно. Мисс Траб почти наверняка ненормальная. Она всегда такой была. Нужно было провести экспертизу, когда она убила ребенка – присяжные признали бы ее недееспособной. И если бы не местный судья, была бы признана недееспособной и в тот раз, неделю назад. Врачи были за это, но судьи слишком осторожны, всегда боятся, что друзья, и родственники, и даже врачи хотят таким образом избавиться от обузы. Правда, надо признать, что в половине случаев так и есть.