Сеть в этой ситуации сработала во благо. Сплетенная из толстой бечевки, с не слишком большой ячеей, наброшенная в несколько слоев, немного смягчала удары. Но при этом я ничего не мог поделать — она все же мешала. К тому же когда навалились новые противники, из ладони выскочила рукоять оружия, оставив его в ране. Я опять пустой, даже камень остался в кармане штанов, откуда его ни за что не вытащить — ведь мне даже пальцем трудно пошевелить.

Неорганизованная свалка длилась недолго. Фонарь опустился вниз вместе с толстяком-купцом, тот руганью и криками, более подходящими недорезанной свинье, а не человеку, привел сообщников в чувство, кое-как организовав их действия.

Итогом явилось то, что меня поставили на ноги, связав за спиной руки и крепко удерживая с двух сторон. Нар, осветив добычу фонарем, расплылся в омерзительной улыбке и в высшей степени издевательским тоном произнес:

— Ба! К нам никак заглянул сам сэр страж! Вот только попугая почему-то не вижу.

— Он сильно занят. Полетел гадить на могилы твоих предков.

— Вот как? А я думал, что вы его съели, когда голодали возле Прорвы.

— Этот урод убил Тьюча! — охнули за спиной.

— И Бро не встает, он весь в крови! — добавил уже другой.

— Молчать, дармоеды! — взвизгнул купец. — Не сметь меня перебивать! Перевяжите раненых и унесите их в кубрик!

По лестнице спустился капитан Шнерх. При виде меня он осклабился:

— Попался, подонок!

— Как личико, не болит? — участливо спросил я, приметив на его скуле солидную ссадину, оставленную тяжелой рукоятью черпака.

Мой вопрос капитана чем-то задел. Приблизившись, он от души врезал кулаком мне в живот, многообещающе прошипев сквозь зубы:

— Это только начало.

— А потом что? К мамочке своей повезешь, а то ее некому ублажать? Нет уж, лучше убей прямо здесь, потому как я у нее уже бывал, и мне это не понравилось.

На этот раз ударов последовало целых три. Только не надо подозревать меня в латентном мазохизме. Я не ради удовольствия провоцировал вожака контрабандистов, мне надо было заставить амбалов, держащих меня с двух сторон, чуть расслабиться.

И они расслабились, когда мое обмякшее после побоев тело повисло в их руках.

— Я из тебя дух еще выбью, — удовлетворенно произнес Шнерх, отступив на шаг.

Вот же дурак. На что он рассчитывал? Не боксер ведь. Это тебе не оплеухи рабам раздавать. Пресс у меня что надо, он и не такие удары выдержать может.

Месть моя была молниеносна. Взмах левой ноги с впечатыванием подъема стопы в ту область тела, которую футболисты оберегают двумя руками, стоя «стенкой». Амбалы не спали, навалились, потянув меня чуть назад. И этим лишь помогли при маховом ударе правой, угодившим сгибающемуся в три погибели капитану в лицо.

Удар вышел картинно-великолепным. Шнерха оторвало от пола, вернулся он на него уже не ногами, а спиной, с грохотом, от которого содрогнулся корабль.

Не убился, но в ближайшее время резвости у него поубавится.

Дальше веселиться мне не позволили. Заломили руки так, что дышать стало трудно. А сволочь-купец продолжил дело Шнерха, начав колотить в живот и грудь. Бил он куда слабее, чем капитан, но не скажу, что мне это сильно нравилось.

При этом скотина насмехался на все лады:

— Да ты, страж, глупец еще тот! Я сразу сказал, что та девка непростая и ты за ней непременно вернешься. И вернулся же, прямиком в наши сети. Скажи: где прятался сегодня? И что с твоим кораблем случилось? Или кораблями. Потонули в шторм, потому как вам, крысам северным, даже лужу не переплыть, не то что наше море?

И каждое его слово сопровождалось ударами, а иногда двумя. Мне оставалось лишь подбадривать его в ответ, чтобы не совсем уж отдавать инициативу:

— Не останавливайся. Твоя мама била лучше, но ты тоже ничего.

Шнерх, кое-как оторвавшись от пола, явил миру окровавленное лицо, сплюнул выбитыми зубами и разбитыми губами прошамкал:

— Повесить его!

— Это как это так: повесить?! — вскинулся купец, прекратив меня избивать.

— За шею повесить, на рее, — зловеще пояснил капитан.

— Да ты вконец спятил! Это ведь страж!

— Да плевать, кто он!

— Плевать?! А ты представляешь, сколько денег за него дадут серые?! Или тебе хватило одного удара, чтобы все позабыть?! О чем мы с тобой целый день толковали?!