— Не был я никогда в Ортаре.

— Не думаю, что он сильно отличается от того герцогства, где ты служил.

— И я не думаю. Была даже когда-то мысль в Ортар податься. Кенгуду постоянно нужны солдаты. Мрут они у него огромными толпами, однако и платит хорошо.

— Война у него с поганью, которая от побережья идет.

— Знаю. И еще имперцы у него оттяпали выход к Веге, загребли под себя всю торговлю между верховьями и низом. Наверное, мечтает вернуть свои земли.

— Не знаю, о чем он мечтает, я никогда с ним не встречался.

— А как же он тебе Межгорье доверил? Как же оммаж? [8]

— Мать его постаралась. Королева. Все делалось в спешке, обошлись без лишних церемоний.

— То есть ты не давал клятвы?!

— Можно сказать и так.

— Но это неправильно! Так не бывает! Твои права могут оспорить!

— Да кто оспаривать будет?

— Всегда найдутся охочие до чужого добра.

— Говорю же: спешили очень. У нас проблемы возникли с карающими. Вот королева и проделала все быстро.

— Слышал я, в молодости она той еще штучкой была. Интересной и не слишком строгой. Поговаривают даже, что Кенгуд нынешний не совсем от прежнего получился, а очень похож на одного смазливого баронишку, который при дворе в те времена ошивался. Рога у короля отросли такие, что ему даже в двустворчатые двери приходилось боком проходить, — все об этом знали.

— Я тоже разное слышал, но ничего сказать не могу, свечки там не держал.

— Где — там?

— Ну в опочивальне королевы, возле ложа.

Норп хохотнул:

— Смешные ты иногда вещи рассказываешь, страж. Не слышал такой шутки.

— Это еще что. Ты моего попугая не видел. Он тот еще весельчак.

— А где он?

— Не знаю. Надеюсь, в Межгорье уже с ним увижусь. Кстати, если надумаешь пойти служить к Кенгуду, спроси сначала у меня. У нас и платят серебром без задержек, и кормят не жалея, и не дохнут толпами, как у короля.

— А вообще воюете?

— Воюем. Зимой три оты к нам пришли на шести галерах.

— И что?

— Теперь у нас есть шесть галер.

— Это на них вы Альлабу разграбили, как мы слышали?

— На них. Там еще захватили, так что у нас уже целый флот.

— Добычу небось хорошую взяли?

— Еще не считали. Наших много освободили. Железный Мыс вообще безлюдей остался — всех подчистую вывезли.

— Это правильное дело, богоугодное.

— Да мы просто о своей выгоде не забывали. Людей в Межгорье мало, а там собрались лучшие мастера. У нас они пригодятся.

— Из рабов в рабы?

— Неволить никого не собираемся, и люди не дураки, думаю, большинство рады будут у нас остаться.

— Ну да. Ты умеешь уговаривать.

— Так ты согласен?

— На что?

— На Межгорье.

— А… Да тут и спрашивать нечего. Я раб вчерашний, ничего не имеющий. Меня карающие запрут в подвал на полгода и будут следить — вдруг что неладно. Закон у них такой.

— Слышал.

— Ты страж, ты не должен так делать.

— И не делаю. У меня погань попугай определяет.

— Ну так давай быстрей пойдем в твое Межгорье. Знал бы ты, как ноги по нормальной земле соскучились. Ненавижу море…

Вчерашние рабы доверили мне самое дорогое, что есть у человека, оказавшегося в море: корабль. С ним ведь неразрывно связаны все их жизни. Смешно, но здесь даже профессиональные моряки нередко не умеют держаться на воде. А те, кто умеет, делают это как новички или дети. Долго никто не продержится. Может, где-то в этом мире и есть пловцы не чета мне, но пока что такие не подворачивались. Так что в случае гибели судна команде непросто будет уцелеть.

Впрочем, даже я недолго бы барахтался, не подвернись то бревно.

Вот теперь приходилось ломать голову, пытаясь сберечь полсотни жизней. Я понятия не имел, где мы находимся. Зато знал, сколько воды осталось в бочках. Несколько из них из-за того, что плохо были закреплены, пострадали в бурю, и в них не сохранилось ни капли. Это усугубляло ситуацию.

При начале шторма стоило попытаться собирать дождевую, но мы слишком растерялись… Надеяться, что еще раз, а может, и не один, обрушится такой ливень или пусть чуть слабее? Глупо, ведь на дворе лето — это пора хорошей погоды. Бури, подобные случившейся, редкое явление, и, как правило, продолжительность их обычно куда меньше.