– Пить, – снова пробормотала беловолосая девушка.

Черные глаза Тайчи сузились.

– Тебе нельзя, – жестко проговорила она. – Бабушка Элинэ сказала, что тебе нельзя пить.

– Пить, – в третий раз повторила Дина.

Тайча посмотрела на дверь. Старая шаманка коптила мясо на улице, и до избушки долетало ее тихое бормотанье. Неожиданно в голову Тайче пришла идея. Она быстро встала с топчана и прошла к печи, на которой стоял маленький котелок с шаманским грибным отваром, который старая Элинэ всегда пила перед тем, как начать камлать.

Тайча взяла котелок, вернулась к топчану и снова присела на краешек.

– Эй! – позвала она. – Эй, ты!

Веки Дины приподнялись, и она посмотрела на Тайчу мутным, рассеянным взглядом.

– Я дам тебе травяной отвар, – сказала Тайча. – Он быстро утолит твою жажду.

Одной рукой Тайча помогла ей приподнять голову, а второй поднесла к ее губам котелок. Беловолосая отпила глоток. Потом еще полглотка. Остановилась.

– Он горький, но это ничего, – ободряюще произнесла Тайча. – Пей!

– Ты рехнулась?!

Окрик старухи заставил Тайчу вздрогнуть. Котелок с шаманским зельем выпал у нее из рук, и зелье пролилось на оленью шкуру, закапало на пол. Старая Элинэ схватила Тайчу за волосы и сильно дернула.

– Ай! – закричала та. – Бабушка, не бей меня! Она просила пить!

Старуха спихнула девушку с топчана, подняла тощими руками с подушки голову Дины. Та дышала быстро и хрипло. Элинэ, кряхтя от напряжения, повернула Дину на бок, сунула ей в рот морщинистые пальцы. Дина закашлялась, а затем ее вырвало на пол.

– Вот так! – сказала старая шаманка и перевела дух.

Затем выпустила Дину и повернулась к перепуганной Тайче, замершей в нескольких шагах от топчана.

– Дура-девка! – выругалась старуха. – Ты же могла ее отравить!

– Я не знала, – пролепетала Тайча. – Я думала, что там травяной отвар.

Внезапно маленькие глазки старухи хищно сощурились.

– Постой-ка… – проговорила она тонким голосом. – Так ты этого и хотела? Ты хотела ее убить? Отвечай!

Тайча, испуганно глядя на старуху, стала пятиться к двери.

– Что ты наделала?! – закричала на нее Элинэ. – Пошла прочь! Прочь отсюда, дура!

Старуха схватила с полки деревянную плошку и швырнула в Тайчу. Девушка испуганной ланью метнулась к двери и выскочила из избушки.

…Почти час Тайча бродила по тайге, кляня себя за неразумность, ругая старуху и посылая проклятия в адрес беловолосой девушки. Через час, вернувшись к избе и стоя под сенью дерева, Тайча увидела, как из избы вышел Пакин. Он был спокоен и суров.

– Пакин! – окликнула Тайча.

Он остановился и повернул голову. Скользнул взглядом по ее лицу и снова отвернулся.

– Пакин, это же я! – жалостливо окликнула девушка. – Твоя Тайча! Посмотри на меня! – Она вскинула руки к груди, и голос ее стал умоляющим. – Прошу тебя, Пакин!

– Бабушка Элинэ сказала, что ты хотела убить беловолосую, – не глядя на нее, сухо произнес Пакин.

– Это все ради тебя! Чтобы ты забыл ее! Чтобы не бросил свою Тайчу!

Пакин стоял, ссутулившись и угрюмо глядя прямо перед собой из-под нахмуренных бровей. Несколько секунд он молчал, а затем холодно проговорил:

– Тебе лучше уйти из нашего пауля. Уходи, Тайча. И больше не приходи.

На глазах у девушки выступили слезы. И вдруг растерянное и жалобное выражение на лице сменилось маской гнева.

– Я от вас уеду! – сказала Тайча.

Пакин повернул голову и посмотрел на нее.

– Что? – спросил он.

– Я уеду от вас! – крикнула Тайча, сжав кулаки и тряхнув ими в воздухе. – В город! Буду жить как городская женщина! Куплю себе белую одежду, покрашу волосы в белый цвет! – Она вытерла кулаками слезы с глаз и добавила дрожащим от слез голосом: – Белее снега!

Пакин отвернулся. Еще несколько секунд он стоял неподвижно, а потом зашагал прочь, оставив под деревом одинокую, обиженную, разгневанную, плачущую Тайчу.

Отведав шаманского зелья, Дина целых три дня не приходила в себя. Она беспрестанно бредила, кричала, вела с кем-то бессвязные разговоры.

– Духи показывают ей миры, – сказала Пакину старая шаманка, промакивая горячий лоб Дины мокрой тряпкой. – Если она не умрет, то…

– То что?