– Всего бокал мартини, – жалобно попросила Вероника. – Я буду чувствовать себя уверенней.

Она двинулась к столику, но Элинэ схватила ее за плечо и резко повернула к себе.

– У нас нет времени, – твердо сказала она. И добавила уже намного мягче: – Потерпи пару часов. Сегодня ночью мы выпьем за наш успех.

– Мы? Но ведь ты будешь далеко!

– Не так уж и далеко.

– Господи! – В лице у Вероники не было ни кровинки, голос звенел и срывался. – Господи, и как тебе удается быть такой хладнокровной?

Элинэ усмехнулась одними уголками губ.

– Давно живу. Научилась.

Вероника снова посмотрела на свое отражение.

– Я выгляжу ужасно, – проговорила она.

Элинэ подошла к Веронике, обняла ее и поцеловала в холодный потный лоб. Мягко, по-матерински, улыбнулась:

– Нам пора выходить. И будь сильной, ладно?

Вероника слабо улыбнулась ей в ответ.

– Хорошо, – сказала она. – Я постараюсь.

…Через пять минут они вышли из подъезда. Декабрь выдался теплым. Весь месяц снег, едва успевая выпасть, почти тотчас же таял. Вот и теперь, чтобы добраться до припаркованной у подъезда машины, девушкам пришлось обойти несколько глубоких луж.

Вероника шла довольно твердой походкой, но у машины силы вновь покинули ее. Она покачнулась, и если бы подруга не подставила плечо, наверняка упала бы.

– Ты слишком много выпила, – произнесла Элинэ.

– Наоборот – слишком мало, – тихо и мрачно возразила Вероника. – У меня трясутся ноги. И еще… – Вероника поморщилась, отчего ее вытянутое личико стало похоже на звериную мордочку. – Меня снова тошнит.

– Если будет совсем плохо, воспользуйся пакетом. Он лежит на сиденье. – Элинэ открыла дверцу. – Забирайся в машину!

Вероника с трудом забралась на заднее сиденье.

– Только постарайся ехать мягче, – проговорила она дрожащим голосом. – У меня сердце вырывается из груди.

– Хорошо.

Элинэ села в машину, захлопнула за собой дверцу и завела мотор.

…На место они прибыли без двадцати восемь. Элинэ развернула машину и припарковалась у обочины заброшенной дороги. Опустила стекло и вдохнула холодный зимний воздух. Вечер выдался сырой и темный.

– Что теперь? – взволнованно спросила Вероника.

– Ждать, – ответила Элинэ.

Однако долго ждать не пришлось. Не прошло и пяти минут, как впереди блеснули фары. Машина стремительно приближалась.

– Едет, – хрипло прошептала Вероника. – Господи, Элинэ, я сейчас описаюсь от страха.

Веронику колотило так, что ее зубы отстукивали дробь.

– Все будет хорошо, – сказала Элинэ. – Соберись.

– У нас еще есть время уехать! – проговорила Вероника. – Они нас не догонят!

– Чепуха, – ответила Элинэ. – Здесь повсюду полиция. Нам не проехать и километра.

Машина стремительно приближалась. Это был огромный черный джип. Пятьдесят метров. Двадцать. Машина остановилась.

– Пора! – тихо произнесла Элинэ.

– Да, – кивнула Вероника, клацая от страха зубами.

– Скоро все кончится. Осталось совсем немного.

– Да, – повторила Вероника подрагивающим голосом. – Я уже успокоилась.

Она достала из кармана новый телефон, который купила час назад, набрала по памяти номер Шуравина, нажала на кнопку вызова и приложила трубку к уху.

– Да, – отозвался Шуравин.

– Вы один? – спросила его Элинэ.

– Да.

– Деньги при вас?

– Да.

– Хорошо. Вы нас видите?

– Вижу.

– Значит, знаете, что с Вероникой все в порядке. А теперь выйдите из машины и вытащите сумки на обочину.

Повисла пауза.

– Шуравин, у нас мало времени, – поторопила его Элинэ.

Руслан Маратович по-прежнему молчал. Элинэ вынула из бардачка диктофон, поднесла его к трубке и нажала на кнопку.

– И не забудьте прислать мне ее голову, – донеслось из динамика. – Я положу ее в банку со спиртом и буду любоваться на досуге…

– Стойте! – громко сказал Шуравин. – Я выхожу!

Элинэ выключила диктофон и бросила его на сиденье.

– Могу я сначала увидеть Веронику? – спросил Руслан Маратович.

– Только когда я увижу деньги, – ответила Элинэ.

Дверца джипа открылась, и Руслан Маратович неуклюже выбрался наружу. Он неуверенно огляделся по сторонам, затем открыл заднюю дверцу джипа, вытащил две спортивные сумки и поставил их у обочины. Затем достал из кармана мобильник и поднес его к уху.

– Я сделал все, как вы велели, – произнес он в трубку. – Что дальше?