Вскоре стали видны очертания человека, несущего фонарь. На нем были какие-то длинные, ниспадающие одеяния. В другой руке он держал большой раскладной зонтик, вроде японского.

Когда встречающий подошел совсем близко, стало видно, что на шелковом зонтике нарисована большая, толстая, с множеством складок по всему телу гусеница. Но, что самое удивительное, гусеница курила кальян. И выпускала изо рта красивые разноцветные кольца.

– Все страньше и страньше, – глубокомысленно заметил англичанин.

Человек под зонтом был стар. Очень стар. По-настоящему очень стар. Его худое, вытянутое лицо с длинным носом и острым подбородком было похоже на кору древнего дуба – его покрывали такие же глубокие складки и прорезали морщины, похожие на каньоны. Длинные, абсолютно белые волосы, аккуратно расчесанные на прямой пробор, ниспадали ниже плеч. Бороды у старика не было, зато длинные седые усы были заплетены в две аккуратные тонкие косички. Старик, однако, вовсе не казался дряхлым или больным. Напротив, он производил впечатление бодрого и вполне довольного жизнью человека. Разве что только взгляд его бледно-голубых глаз был малость уставшим. Одеяние старика представляло собой большой кусок плотной белой материи, каким-то причудливым образом завернутый вокруг тела, так что он нигде не сползал и не сваливался, но при этом и не сковывал движений. Край материи был накинут на голову, на манер платка.

Остановившись в двух шагах от башни, старик произнес короткую фразу на очень мягком, певучем языке, который, однако, никто не смог понять. В нем не было ни одного слова, которое могло хотя бы показаться знакомым.

Осипов отрицательно качнул головой, улыбнулся и с сожалением развел руками.

Старик произнес фразу на другом языке. На этот раз язык был гортанный, а слова в нем отрывистые. Но пришельцы вновь не смогли даже определить, к какой группе относится этот язык.

– Простите, но мы вас не понимаем, – произнес по-английски Осипов.

– Зато я вас могу понять, – ответил на хорошем английском старик. – Я знаю ваш язык. Но, как и принято, я сначала обратился к вам на наиболее распространенных корневых языках.

– Мы не знаем этих языков, – извиняюще развел руками Осипов.

– Это кронук и вельсеран – языки Древних.

– Мы не говорим на этих языках, – снова сделал извиняющийся жест Осипов. – Даже никогда не слышали о них.

– Должно быть, вы с Окраин, – медленно кивнул старик.

И всем показалось, что в этом его плавном движении подбородка сверху вниз проскользнула глубоко затаенная грусть.

– Судя по вашему языку, так оно и есть.

– Вы не хотите подняться? – Камохин сделал шаг в сторону, предлагая старцу укрыться от дождя под крышей башни.

– О нет! – Тот провел из стороны в сторону фонарем, который держал в руке. Фонарь был шестигранный, с продолговатыми матовыми стеклами, вставленными в искусно сделанные витые оправы. По всему, это была не заводская штамповка, а ручная работа. Внутри фонаря ярко, без копоти горел фитиль. – Дождь здесь случается не часто. А я люблю воду. Особенно когда она льется с неба.

Старик прижал ручку зонтика плечом и выставил освободившуюся руку под дождь, так чтобы в ладонь собирались капли дождя.

– Что это за место? – спросил Орсон.

– Что именно вас интересует? – Старик провел влажной ладонью по лицу и счастливо улыбнулся. – Название, местоположение, история? Задачи, которые мы здесь перед собой ставим? Или, может быть, что-то другое?

– Хотелось бы обо всем по порядку, – предложил биолог.

Старика, казалось, ничуть не удивило то, что незваные гости понятия не имеют, где они находятся. Но прежде чем начать отвечать на их вопросы, он задал свой:

– Вы планируете надолго здесь задержаться?

– По обстоятельствам, – ответил Камохин.

– Понимаю, – едва заметно наклонил голову старик. – Для начала, полагаю, вы хотите получить ответы на все свои вопросы?

– Было бы неплохо, – согласился с таким утверждением Орсон.

– Забудьте, – усмехнулся старец. – Это не то место, где можно получить ответы. Хотя изначально оно именно таким и было задумано.

– Задумано кем?

Осипов сообразил, что старик не может или не хочет отвечать на вопросы, требующие серьезных объяснений и экскурсов в историю, а если так, то его следовало спрашивать о чем-то, что так же было интересно для квестеров, но подразумевало короткие, односложные ответы.

Так и вышло.

– Древние, разумеется, – с готовностью ответил старик.

Причем произнес он это так, будто тем самым давал ответ на все вопросы, что уже были ему заданы и какие еще только могли задать странные люди, явившиеся в дождь, неизвестно зачем, да еще и не знающие корневых языков.

– Кто такие Древние?

Старик снова обреченно вздохнул. По всей видимости, причиной тому стала необходимость объяснять элементарные вещи, которые, в общем-то, всем полагалось знать.