В это время раздался звонок домофона. Кедров знал, что это Роман, но спросил в микрофон грубо, показывая свое пренебрежение прислугой банкира:

— Кого там черт принес?

Молодой человек ответил вежливо, как всегда, услужливо:

— Это Роман, Юрий Сергеевич! От Марка Рудольфовича, он должен был позвонить вам, господин генерал!

— Входи!

Кедров разблокировал дверь, набросил поверх формы домашний халат.

Вскоре звонок раздался уже во входную дверь.

Не смотря в «глазок», генерал открыл ее.

Перед ним стоял слуга Шеленгера.

— Проходи в кабинет, сначала дело одно сделаешь, потом получишь свою папку. Куда идти? По коридору, вторая дверь направо, жди там!

Роман прошел в домашний генеральский кабинет, сел в кресло у журнального столика.

Спустя минуту появился Кедров, сбросивший домашний халат.

Молодой человек сразу и не узнал свою будущую жертву.

Генерал был в парадном, шитом золотом мундире, на груди его в два ряда красовались медали всевозможных расцветок. Белая рубашка, черный галстук и брюки с красными, широкими в два ряда, лампасами, придавали ему вид строгий, внушительный. Кедров спросил:

— Ну, как тебе, салажонок, боевой генерал в форме и при регалиях?

— Что сказать, господин? Впечатляет, слов нет!

Генерал прошел к столу, поднялся и Роман, державший в кармане взведенный пистолет «ПМ». Кедров же, миновав рабочее место, открыл створки книжного шкафа, достал оттуда фотоаппарат-мыльницу «Самсунг», посмотрел на индикатор пленки, удовлетворенно хмыкнул:

— Еще шесть кадров в запасе! Держи аппарат, Рома, сфотографируешь меня!

Молодой человек открыл задвижку объектива, дождался, когда загорится зеленая контрольная лампа, доложил:

— Готово! Как будем сниматься?

Генерал осмотрелся:

— Сначала стоя у книжного шкафа, два раза. Потом у стола, на фоне картины и ковра, и, наконец, за самим столом.

Роман сфотографировал генерала, положил «мыльницу» на стол.

— Отлично! — откинулся в кресле за столом Кедров, расстегнув китель. — Завтра к вечеру снимки будут уже готовы. Может, какой когда-нибудь и на обелиск ляжет, а? Хотя нет, умирать нам еще рано.

Если бы знал генерал Кедров, как он заблуждается в последней фразе и как был близок к первому предположению! Но он этого не знал!

Молодой человек напомнил, подойдя к столу вплотную, справа, где было больше места:

— Мне бы красную папку, генерал?

— Да не суетись ты, хмыреныш! Сейчас будет тебе и папка, только не пойму, на хрена она понадобилась Шеленбергу?

Кедров нагнулся, выдвигая нижний ящик.

Когда он выпрямился, Роман выхватил пистолет, поднес его к виску генерала и выстрелил.

Пуля, пробив череп и отбросив окровавленное тело Кедрова на подлокотник кресла, разбила стекло шкафа, уйдя в стенку рядом с недопитой бутылкой «Абсолюта».

Роман, как его инструктировал Палач, протер ствол носовым платком, вложил пистолет в толстую короткую ладонь генерала, сжал ее, предварительно надев на свои руки перчатки. Через несколько секунд отпустил. Пистолет так и остался в ладони Кедрова. Убрав за собой следы, вытащив пленку из фотоаппарата, который также протер платком, положил его на место, вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Спустился во двор. На улице начался дождь.

Помощник Палача, подняв воротник ветровки, прошел вдоль дома к кинотеатру, на стоянке сел в джип. Недолго посидел в нем молча, завел двигатель, выехал на дорогу, с нее на проспект, и через МКАД вернулся в усадьбу Шеленгера.

В покоях Мурзы и Доулетхана горел тусклый свет и пищала восточная музыка. Даже из машины были слышны женские визги. Разврат крепчал! Но Палачу надо было доложить о результатах акции. Поэтому Роман из джипа набрал мобильный номер Баркаева.

Тот ответил почти сразу:

— Ну?

— Это Роман! С Кедровым вопрос решен!

— Все сделал, как я велел?

— Да!

— Следов не оставил?

— Нет!

— Молодец! Может, к нам присоединишься? Здесь очень весело! Не пожалеешь, помощник!

— Благодарю, командир, нет, не хочу! Скажите, что делать с папкой, что я забрал у покойного генерала?

— Какой папкой? …Ах, да! …Отнеси-ка ее Шеленгеру! Он в это время еще бодрствует! Перед этим сделай копии содержимого папки, может, пригодится!

Палач отключился. Роман прошел в свою комнату, собственным фотоаппаратом снял десять мелко исписанных листов стандартной бумаги, достал пленку Кедрова. Вышел в коридор. В холле бросил кассету и перчатки в камин, поднялся в приемную Шеленгера.