— Меня еще никто не носил на руках. — Прошептала Маша. Сон, рукой сняло.

— Рад, быть первым.

От его хриплого голоса по телу девушки побежали мурашки. Обхватив шею Артема руками, Маша положила свою голову ему на грудь.

— Ммм так и привыкнуть не долго. — Блаженно протянула девушка, чмокнув Артема в щеку.

— Не имею возражений.

Уже дома Артем все никак не мог выпустить девушку из своих объятий. Наклонив голову, мужчина нашел губы девушки. Она была так близко, что он чувствовал биение ее сердца, слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал робкие прикосновения ее нежных пальчиков.

Артем специально действовал медленно, давая девушке возможность самой руководить процессом. Ему хотелось, чтобы и ее охватило такое же безумное желание, какое сейчас сжигает его изнутри.

И это подействовала.

Постепенно Маше захотелось большего, ей стало мало тех мимолетных прикосновений, которые ей дарил Артем. Неосознанно, девушка крепче прижала к себе мужчину, ей захотелось слиться с ним воедино, почувствовать его каждым сантиметром своего тела.

Не отрываясь от губ девушки, Артем опустил ее на пол, прижав всем своим телом Машу к стене. Обхватив затылок девушки рукой, Хрусталев углубил поцелуй, наслаждаясь ее нежными губами, такими мягкими, невинными и в тоже время безумно чувственными и желанными.

Медленно Артем опустил свободную руку на полную грудь девушки, отодвинув край ее пальто. Легонько сжав мягкую округлость, Артем почувствовал, что больше не в силах сдерживать своих эмоций, ему хотелось большего.

Почувствовав большую ладонь Артема на своей груди, я невольно сжалась, но его нежные прикосновения, прогнали прочь весь страх и всю неуверенность.

— Милая… — Выдохнул Артем, прервав поцелуй, мужчина опустил голову и медленно стал покрывать мое пылающее лицо короткими поцелуями. — Я хочу тебя…

И именно эти слова привели меня в чувство. Все зашло слишком далеко. Теперь уже мое сердце стучало не от возбуждения, а от страха, волной накрывшего меня с ног до головы.

— Н-нет, Артем. — Запинаясь, выдавила я. — Подожди…

Со стоном разочарования, Артем оторвался от меня, устало потирая лицо.

— Что не так?

— Я-я не знаю….

— Маш, послушай, я не хочу на тебя давить, но…

— Но ты давишь. — Подхватила я, закусывая нижнюю губу.

— Я? Я давлю на тебя? — Воскликнул мужчина, уставившись на меня во все глаза, словно я сморозила какую-то чушь.

— Ну, не совсем…

— Тогда в чем дело!?

Я молчала, стараясь не смотреть мужчине в глаза.

— Ты никогда…. у тебя никого не было? — Озвучил Артем наиболее подходящую версию к Машиному поведению.

— Н-нет, то есть дело не в этом. — Вымученно проговорила я, пытаясь сдержать набежавшие слезы, готовые вот-вот пролиться.

— Тогда что?

Пожав плечами, я обхватила себя руками.

Вздохнув, Хрусталев подошел ко мне, обнимая.

— Ты мне очень дорога, и я ни за что на свете не сделаю тебе больно. Никогда!

Приподняв мою голову, Артем наклонился и снова поцеловал меня. Сначала медленно, потом более страстно.

— Нет, не надо.

Сжав руки в кулаки, я уперлась ими в грудь мужчины, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Черт! — Выругался Артем, отходя от меня. — Ты, знаешь, у меня такое чувство, что ты просто водишь меня за нос, и мне это начинает надоедать! — В голосе Артема звучали жесткие нотки. Взмахнув рукой, он снова повторил. — Что не так?

Увидев его широкую ладонь, я вся сжалась, закрыв лицо руками. На какой миг мне показалось, что сейчас он ударит меня, но удара не последовало. Тяжело дыша, я хватала ртом воздух, все еще не отрывая ладоней от лица.

У Артема замерло сердце, когда он увидел реакцию девушки на обычный взмах руки. Неужели она подумала, что он способен ее ударить? Подобная мысль болью отозвалась у него в душе.

— Машенька…

Медленно подойдя к девушке, Артем прижал ее к себе, осторожно, без резких движений.

— Тише, тише… — Начал он успокаивать Машу, поглаживая ее по голове и шепча всякие успокаивающие глупости.

— Извини. — Сквозь слезы проговорила Маша.

— За что? — Искренне удивился Артем, пребывая все еще в легком шоке от всего произошедшего. — Это я должен извиняться. — Мрачно усмехнулся мужчин и продолжил. — Прости меня, я был слишком настойчив и, Маш, я бы никогда не поднял бы на тебя руку. Да я скорее отрублю ее себе, нежели ударю тебя.