Рано утром, еще не было и семи, мы вернулись в город. Артем отвез меня домой, а сам поехал по делам в офис.

Распаковав вещи, я быстро приняла душ. Стоя под теплыми струями воды с закрытыми глазами, я вспоминала, какой чудесной была прошедшая неделя. Мне до сих пор не верилось, что можно быть такой счастливой, ничего не бояться. Полностью довериться мужчине.

Открыто смотреть ему в глаза, открыто говорить. Наслаждаться его прикосновениями, и с не меньшим наслаждением дарить их самой.

Оказалось, что это безумно приятно, иметь рядом человека, сильного духом, умного, нежного, но в тоже время невероятно жесткого в принятии каких-либо решений, касающихся, например, работы. Рядом с Артемом я чувствовала себя одновременно и беззащитной и уверенной в себе женщиной. Только с ним, впервые за свою жизнь я почувствовала себя женственной, невероятно привлекательной для мужчин. Но, в особенности, только для него одного.

От нахлынувших эмоций, я почувствовала, что в глазах защипало от навернувшихся слез, через мгновение смешавшихся с водой. Но плакала я от невообразимого счастья. Счастья, описать, которое словами было просто невозможно.

После душа, я надела привычную для себя серую юбку до колена, белую строгую блузку с мужским воротником. Через полчаса на меня в зеркало смотрела Мария Александровна учительница начальных классов. Строгая и невозмутимая. И ничего в моем привычном облике не могло рассказать о том, как я провела последние семь дней в своей круто изменившейся жизни.

— Ну?! — Нетерпеливо бросил Хрусталев, постукивая сложенной в кулак ладонью о стол. Весь его вид выражал крайнее недовольство и несдержанность. Глаза пытливо смотрели на Самсонова.

— Что ну? Вот! — Глеб протянул Артему темную папку. — А этот твой Маслов оказался темной лошадкой.

Быстро раскрыв ее, Артем внимательно оглядел напечатанный текст мелким шрифтом. Оторвавшись, он посмотрел на Глеба:

— Я так понимаю, прибегать к крайним мерам не пришлось?

— Да он находка! Все что там написано чистая правда. Ему всего 29, а за его плечами огромнейший опыт хм… как бы это выразить? В общем, с законом у него не совсем дружеские отношения.

— Далеко не дружеские. — Добавил Артем, снова углубляясь в текст. — И, как я посмотрю, его переезд в Америку никак не связан с травмой или желанием путешествовать?

— Наркотики! НАР-КО-ТИ-КИ! Вот в чем дело. Его папашка быстро тогда замял дело и справадил непутевого сынка заграницу. Еще бы! Подающий надежду сын, спортсмен и раз! Балуется наркотиками! Удар для любого родителя.

Потом он вернулся в Россию, три года спустя и сразу же залег на дно. Нигде не появлялся, не светился. Позже, не без поддержки отца, который, как выяснилось, является первым заместителем министра спорта и туризма, открыл спортивную секцию по гандболу в частной школе.

Наркота наркотой, а спортсмен он оказывается отличный. Сейчас отец протискивает его к себе. Этим и занимается, по сей день, но с большой оговоркой…

— Какой?

— От наркотиков Игорек не отказался! Мало того, что сам на них подсел, только уже по-взрослому, так и детишек, подопечных своих, на эту дрянь подсаживает.

Присвистнув, Артем покачал головой. Ничего себе! Стоит только капнуть и тут такое выяснится!

— Артем… — Тон Глеба изменился, стал серьезным. С тревогой посмотрев на друга, он сел на край стола. — Что тебя связывает с этим Масловым?

— Ничего! — Коротко ответил Хрусталев.

— Тогда зачем…

— Глеб, послушай, я благодарен тебе за помощь, но объяснить тебе всего я не могу. Просто не могу.

— Тут не все написано. — Самсонов внимательно посмотрел на друга, словно пытаясь прочесть хоть что-то на его лице.

— Что еще?

Задумавшись на мгновение, Глеб откашлялся и осторожно начал. Похоже, он понял, по какой причине друг так неожиданно заинтересовался этим человеком.

— После того, как он вернулся в страну, он…. был замешан в одной истории. Это связано с девушкой.

— Говори! — Сжав кулаки, Артем отвернулся к окну. Весеннее солнце ни сколько не соответствовало его мрачному настроению. Ожидание того, что он сейчас может услышать от друга, болью отзывалось у него в душе.

— Около трех лет назад, в одном из местных участков на него было написано заявление. — Снова повисла пауза. Через секунду Глеб продолжил. — Это заявление об изнасиловании.