С авиасоединением вышла следующая история.

Эх! У них сейчас руки чешутся летать. Горючее есть, самолёты в порядке. С боеприпасами не очень. Но на первое время хватит. Последний раз на палубу садился дедушка командира. Но теоретически они всё знают.

Вот теперь, Леопольдо, твой выход. Всё очень хорошо не бывает. К перспективе воевать со своими они отнеслись очень прохладно. Типа если нападут, то по обстоятельствам. А вот нападать на базу, даже с превентивными целями, очень не хотят. Кадры решают всё, чего нам своих летунов не подготовить. Мало кто заморачивается, но вождение машины на загруженной городской улице по координации движения и моторным навыкам мало отличается от полётов на самолётах. Особенно винтовых.

Так вот про Леопольдо. Он со товарищи притащили на авианосец штук пять самых больших телевизоров. Генератор. Компьютеры. Показали японцам симуляторы. Те сначала настороженно отнеслись, типа это всё от лукавого. Но когда попробовали, прониклись. Я с ними сразу договорился. У них десять лётчиков и от нас вдвое больше. Причём кандидаты выдержали довольно жёсткий отбор и по результатам, в числе прочих в команду попали шесть женщин, вернее, по возрасту скорее девушек. Три наши, одна финка и, держите меня крепче, две монашки. Японцы почесали затылки и махнули рукой. У них про женскую эмансипацию на Земле легенды ходили ещё те.

Ну и я на занятиях через раз в сторонке посиживал. Уже через два дня японцы продемонстрировали взлёт с корабля. Сели, правда, на расчищенную площадку у посёлка. Надо сказать, что «Zero» машина — жертва, в определённом смысле, пропаганды. Прекрасный самолёт, великолепная манёвренность при простоте управления, живуч и неплохо вооружён, может нести на подвеске бомбы или торпеду. Неприхотлив в обслуживании. Во время войны основные потери на кораблях, или после потери авианосцев садились где попало. В боях американцы несли потери три к одному не в свою пользу. После войны облили по самые уши. И такой он, и сякой. Ну что же, историю пишут победители.

Наши ребятишки сначала порулили на земле. Слава богу, было две машины-спарки. Именно со спаренным управлением. Леопольдо первым опробовал. Конечно, взлёт и посадку ему пока не доверили, но за ручку подержаться дали. Приземлились, лицо счастливого человека. Весь посёлок, кто не при деле, пропадал на аэродроме. На развлечения здесь скудновато, а это всё-таки самолёты. Позже японцы начали осваивать высший пилотаж. Это вообще зрелище. А когда начали отрабатывать воздушный бой, то в такие моменты жизнь вообще замирала. У нас рядом холмик был, метров семьсот высотой над местностью. Вот когда на вершине сидишь, а немного ниже самолёт на пролёте бочку исполняет, зрелище просто завораживает. Опять же в порядке развлечения желающих покатали на спарках. По бензину плющило немилосердно, но душевный настрой народонаселения дороже.

Глядя на всё это, мысль в голову пришла. Бывает, хотя и значительно реже, чем хотелось. Про вторсырьё, в смысле макулатуру. Мы его перебираем потихоньку и такое иногда находим. Комплект документации для производства Як-1 на мебельной фабрике в начале отечественной войны. Он практически весь из дерева делался. Современные автомобильные моторы авиационным движкам тех времён сто очков форы дадут. Истребитель мы, конечно, не потянем, но что-то типа У-2, непременно с двумя моторами — запросто.

Как-то вечером Леопольдо подсел за ужином.

— Это, как его, американец чего учудил! Мы в мастерских в очередной раз тренажёр переделывали. Ну не получается посадка на палубу, хоть ты тресни. Он рядом с грузовиком возился. Так вот, подошёл сзади и смотрит, как мы мельтешим, а потом, там как раз финка старалась, перегнулся через неё и так плавненько притёр самолёт на палубу. И разъяснил, очень точная программа, всё имитирует. Там, когда авианосец догоняешь, попутные потоки воздуха образуются, и самолёт как будто приподнимает. Надо чуть нос задрать и всё получиться. Вот!

— Ну-ну! Сел, говоришь?

После ужина пошёл к американцу. Это тот самый ковбой с грузовика.

— Здрасте! Как жизнь?

— Нормально.

— Я чего спросить хотел. А вы откуда на палубу садиться умеете?

— А у меня дедушка воевал на авианосце, папа тоже, и я от них не отстал.

— Чего тогда на грузовике летаете?

— Обычно мы, лётчики, свои дела не видим. Прилетели, постреляли и домой на базу. А в этот раз к нам на другой день из того места, что мы штурмовали, съёмочную группу вертолётом вывезли. Ну и посмотрел, как мы накануне порезвились. Вот и всю охоту отбило. Так что теперь я низко летаю.

— Ребят садиться на палубу научишь?

— Нет, они ведь потом на штурмовку летать будут! Я что думаю, у лётчиков синдром бога, порождённый полной безнаказанностью. Не хочу быть богом.

— Значит, пацифист, да? А вот если кто по неумению угробится, мы его похороним. Я бабкам скажу, они тебе уголок в теплице выделят. Будешь цветочки разводить и на могилку носить. И так пока жив будешь.

Да, мастерство, оно либо есть, либо его нет. На другой день он сначала взлетел, а потом после двух проходов сел на палубу.