– Варрон, есть много людей, которые хотят, чтобы эта хартия перешла из рук в руки как по маслу, – сказала она, прежде чем он успел заметить ее раздумья. – Моя собственная семья, равно как Крассимал и Йимора. Не буду притворяться, что наши дома так уж сильно выделяются на общем фоне, особенно в сравнении с такими родами, как ваш, однако мы прилагаем все усилия ради вас, чтобы…

– В самом деле?

Теперь она полностью завладела его вниманием. Варрон не был глуп, напомнила она себе, хотя и мог казаться таковым.

– В чем конкретно мне нужно помогать? Я предполагал, что такой мелочи, как десятитысячелетняя традиция, будет достаточно.

Семья Домасы зародилась еще до того, как хоть кто-то по фамилии Фракс когда-либо слышал о хартии, и выжила в токсичной среде политики Навис Нобилите благодаря тому, что никогда, никогда ни о чем не предполагала заранее. О да, Варрон был щенком. Но щенков можно дрессировать, если не проявлять к ним излишнюю сентиментальность. Теперь как бы это так сформулировать…

– Класс космоплавателей – один из древнейших в Империуме, – сказала она, помедлив. – Навигаторы, вольные торговцы, офицеры Имперского флота, эксплораторы и другие. К сожалению, все больше распространяется обычай выдавать хартии низкого уровня и так называемые «дикие патенты», что создает породу неискушенных людей, которые толком не понимают, на какие затеи идут. Однако я верю, что ядро изначальной странствующей аристократии Империума по-прежнему существует. Мы продолжаем существовать, потому что мы… понимаем. У нас есть ценности, такие, как традиция. Преемственность. Порядок. Мы верим, что именно так и следует жить, – она цитировала один из уроков своего дяди тех времен, когда он был ее наставником, еще в сегментуме Соляр. – Наследование этой хартии важно для нас хотя бы из-за этих ценностей, это вопрос принципа. Вы хотите, чтобы вам передали ее на Гидрафуре, и, разумеется, вы имеете на это полное право, и именно поэтому мы на вашей стороне. Моя семья, мои помощники и я.

Варрон пристально смотрел на нее. Позади слышались крики и аплодисменты: началась вторая стадия представления, и над колючими кактусами и шипастыми деревьями прыгали, кружились и скакали акробаты. Наверху появлялись разноцветные бумажные фонари, подвешенные на тонкой проволоке, и снова послышался стук барабана – легкий и быстрый, чтобы гости могли хлопать ему в такт. Домаса и Варрон снова углубились в сад, где освещение стало более тусклым. Когда они достигли места, где растения начали шелестеть при их приближении, Варрон остановился и снова повернулся к Домасе.

– Я, как вы знаете, не совершенно наивен, – сказал он. – Я член Коммерческой палаты Гунарво и, к тому же, будущий вольный торговец. Вы, видит Император, сами мне это уже неоднократно говорили. Так что давайте начистоту. Вы весь вечер отчаянно хотели поговорить со мной о делах, а теперь молчите. Что вы мне недоговариваете?

Сзади раздался крик – акробат проделал что-то невероятное. А может, упал на голову и умер. Домасе было все равно. Она наблюдала за выражением лица Варрона.

– Появилось еще одно требование наследства.

Варрон моргнул раз, другой, потом уставился назад, на веселящихся людей. Домаса смотрела в другую сторону, куда меньше доверяя разнообразным – пятьсот шестьдесят восемь видов, так он хвастался – хищным растениям, чем Варрон.

– Невозможно, – наконец сказал он.

– Если вы так думаете, – ответила Домаса, – подождите еще денек, и до вас дойдет сообщение об этом. Это коммюнике Адептус, заверенное командным участком Арбитрес на Гидрафуре. Флотилия отправится на поклон к тому из Арбитрес, которого назначат руководить церемонией, как это и предполагается. Но при этом они собираются заявить, что есть другой, лучший претендент на хартию, который и должен стать новым вольным торговцем Фраксом вместо вас.

– Невозможно, – в голосе Варрона не было гнева, только неверие. – Какими идиотами надо быть, чтобы думать, что кто-то другой может просто прийти и получить хартию? Арбитрес руководят наследованием именно для того, чтобы такого не случалось.

– Хартия остается в семье Фраксов, Варрон. Это все. Как вы думаете, что происходит, когда ее оспаривает какой-либо иной наследник? Именно поэтому в ход процедуры были добавлены Арбитрес. Если есть другой человек, годящийся в наследники, то именно они решают, кто из них должен все получить.

– Да. Ну, видимо, так и выходит. Я никогда не выяснял, как именно происходит наследование, когда наследников более одного, Домаса, потому что наследник – это я. Первый и единственный.

Голос Варрона стал настолько громким, что кендранское перистое дерево неподалеку застонало, пытаясь выбросить еще незрелые споры в направлении шума. Домаса бросила тревожный взгляд назад, и Варрон глубоко вдохнул, снова приводя себя в равновесие.

Наконец, Домаса заговорила:

– Может быть, вы и были единственным наследником, Варрон, но вам придется поменять свои представления. Вам придется очень сильно изменить свое отношение к идее, что можно просто протянуть руку и взять хартию. Теперь я скажу это снова. Некоторые люди, обладающие большим могуществом, считают, что вы полноправный наследник, чьи притязания следует защищать. Они обнаружили это коммюнике и сделали так, чтобы я встретилась с вами, дала знать, что мы на вашей стороне, и убедилась в том, что вы готовы к путешествию. Вам бросит вызов другой сын Хойона. Ваш сводный брат. Петрона Фракс.