Причин откладывать больше нет. Сегодня он должен повидаться с Виргилием. Он и так тянул слишком долго и теперь непременно повидается со старым могильщиком. Возможно, теперь, когда он начал приспосабливаться к образу жизни и Пути К., встречи с мистером Джонсом ему следует свести к минимуму, но тем не менее поблагодарить своего экс-проводника он обязан. Кроме того, он еще ничего не решил, и поиски еще, возможно, продолжатся… ведь столько вопросов осталось неразрешенными, а эта «страусиная» манера смотреть на мир совершенно ему не подходит.

— Мне нужно сходить в город, — говорит он.

— Я провожу вас до Дороги Камня, — отвечает Ирина. — Я все равно хотела прогуляться.

Они уходят, оставляя Эльфриду в крайне дурном расположении духа, снова злой на весь свет и на себя в том числе.

Когда дом Гриббов скрывается за поворотом дороги и деревья надежно укрывают их со всех сторон, Ирина Черкасова спрашивает:

— Мы по-прежнему друзья с вами, Взлетающий Орел?

— Да, — отвечает он. — Если вам угодно.

Тогда она кладет руку ему на затылок и крепко целует в губы.

— Тогда скрепим этим нашу дружбу, — говорит она, поворачивается и, даже не оглянувшись, уходит.

Он колеблется, он продолжает склоняться то к одному, то к другому — он разрывается между своими чувствами к Виргилию и к той новой жизни, олицетворение которой для него Эльфрида; теперь к этому прибавляются порожденные поцелуем колебания между Эльфридой и Ириной Черкасовой. «Мне следует сейчас же выбрать для себя что-нибудь, решить незамедлительно, иначе быть беде», — говорит он себе, направляясь к Дому Взрастающего Сына.

Белоснежные стены Дома Взрастающего Сына возносятся в солнечном свете прямо от булыжников дороги. На фоне дома неподвижно замерла фигура на осле. Подойдя ближе, Взлетающий Орел различает на неподвижной фигуре темный плащ с капюшоном, укрывающий ее с головы до ног; даже лицо закрыто прилаженной к капюшону черной густой вуалью. Взлетающий Орел вздрагивает от страха, снова вспоминая о призраке сестры Птицепес, ведь понять, кого он видит перед собой, мужчину или женщину, под плащом невозможно. Но вот неизвестный обращается к нему и он успокаивается, понимая, что с ним говорит женщина, чей голос, низкий и абсолютно бесстрастный, совершенно не похож на голос его сестры.

— Кто вы? — спрашивают его.

Взлетающий Орел представляется, потому что не видит причин не делать этого; скрывающая свое лицо женщина не считает нужным назвать в ответ свое имя. Поэтому свой вопрос он задает более холодным тоном:

— Вы из этого Дома?

— Да, некоторым образом, — отвечает голос; на этот раз Взлетающему Орлу чудится в ответе женщины удивление.

— Тогда, пожалуйста, скажите — Виргилий Джонс здесь?

Фигура медленно кивает укрытой капюшоном головой, продолжая рассматривать бордель, как и все время до этого.

— А где еще ему быть? — добавляет она спокойно.

— Спасибо, — быстро говорит Взлетающий Орел и идет к двери.

— Взлетающий Орел, — окликает фигура у него за спиной.

— Что? — спрашивает он, повернувшись в дверях; некоторое время женщина молчит.

— Ничего, — потом отвечает она. — Ничего, просто я привыкаю к вашему имени. Если вам удастся там повидаться с Виргилием, передайте ему от меня привет.

— От кого именно? — с любопытством спрашивает Взлетающий Орел.

Фигура на несколько мгновений снова погружается в задумчивое молчание, потом поднимает невидимую под плащом руку и указывает на гору.

— Я живу там, — говорит она.

На скальном выступе над городом виден черный дом, расположенный у границы облачного покрова. Черные стены дома мрачностью и непроницаемостью не уступают своей хозяйке.

— Думаю, мы с вами еще увидимся. И довольно скоро, — добавляет женщина и бьет пятками в бока своего осла. Животное начинает трусить по дороге.

— Но кто вы? — кричит ей вслед Взлетающий Орел.

Фигура на осле удаляется неспешной рысью.

— Миссис Виргилий Джонс! — отзывается Лив, и снова слышится невеселое горькое удивление в ее спокойном голосе.

Брючный ремень мистеру Виргилию Джонсу был теперь не нужен. Он больше не носил брюк.

Его бедра были обернуты полотенцем, на шее висело ожерелье-четки, голову прикрывал котелок. В правой руке он держал кувшин с вином. Левой захватывал изрядную долю ягодиц Камы Сутры. На коленях у него стояло блюдо с фруктами. Изо рта вытекала и сбегала через ямку чисто выбритого подбородка на грудь розовая винная дорожка. Он восседал на низкой кровати Камы; хозяйка кровати спокойно лежала рядом с ним; прямо перед ним привольно раскинулась мадам Джокаста. Виргилий Джонс был безбожно пьян.