Сначала Виктор позвонил им в дверь. Потом постучал. Потом позвонил и постучал одновременно.

— Кто там? — глухо и грубо прозвучал голос из-за железной преграды.

— Ты че, мужик, творишь, — громко, как мог, завопил Серебряков. — Ты че, козел, не слышишь ни хрена за музыкой своей? Там ребенок заснуть не может, а ты тут бандуру свою на полную врубил! Пидор, блин, обдолбанный!.. Открывай, сука, не то я ща всех мусоров и всех спасателей вызову!

И снова вжал в стену кнопку звонка.

Когда раздался стук по трубе, на это не обратили внимания. Веселье было в разгаре. Державшиеся до того бандиты накатили по одной сначала с Натальей. Или лучше так: с Натальей сначала по одной. Ибо и пяти минут не прошло, как ей уже снова налили. Ну, и себе.

Нет, сказать, что они опьянели, было нельзя. К сожалению. Но подобрели определенно. И хоть усадили за стол ее так, чтобы она не могла проскочить к двери мимо здорового Валька, но привязать-пристегнуть уже не грозились. И подвоха, видимо, не опасались.

Впрочем, Наталья имела достаточно опыта с мужчинами, чтобы с большой долей вероятности предполагать, какие там мысли бродят сейчас в этих мозгах. Плохие мысли там бродят. Опасные. Для нее. И если Серебряков не появится или появится не вовремя, у нее будет повод пожалеть себя.

Она вспомнила, как когда-то одна из коллег, бывшая педагогиня, рассказывала ей неприятную историю. Настолько неприятную, что, несмотря на легкомысленный тон поначалу, в конце концов разрыдалась — а дело было на какой-то вечеринке, — и Наталье пришлось долго приводить ее в порядок в ванной комнате.

Молодая дурочка, та на студенческой практике в южном лагере начала легкий флирт с местными «гусарами». Никого ни к чему не обязывающий. Да и кавалеры, несмотря на не всегда правильный русский язык, казались не дикими, даже учились в каком-то вузе. И однажды очередное точение лясов закончилось приглашением на местную свадьбу какого-то друга местного друга. Ничего не подозревая, они с подружкой, такой же дурочкой, поехали в гости, в горное селение, и испытали там неожиданное и внезапное превращение: из уважаемых подруг в личных домашних животных своих ухажеров, которые и вытворяли с ними все, что угодно было горячей горской душе, включая передаривание друзьям.

И девчонки подчинялись. Ибо первоначальная робкая попытка непослушания была пресечена очень болезненно. Причем все происходило на глазах у местных женщин, которые не то что не высказывали сочувствия, но относились к несчастным глупеньким доверчивым русским, как к какой-то швали. Как к собакам приблудным.

В общем, повезло, уже успокоившись, вздыхала подруга. Дальше — в рабыни — в горы не продали. Поизгалявшись, поизломав, кавалеры отвезли их обратно в лагерь. Чуть ли не с прибаутками и обещаниями снова зайти. Предупредили, правда, чтобы язык держали за зубами. Не то их точно в горы продадут, даже называли, в какое именно место. Плохое то было место.

Наталью передернуло — уж слишком похожей могла обернуться и ее история. Если Серебряков… Ну а пока она, как могла, тянула время.

Она, пожалуй, даже станцует с ними. Нет, не стриптиз, конечно. Так, нормальный танец. В паре. Но она хочет убедиться, что проигрыш ее был честным. «А то знаю я вас, — помахала она точеным ноготком перед лицом главаря. — Поддаетесь друг другу, лишь бы девушку раздеть».

Она знала, что играет с огнем, но играла — другого выхода просто не было. Она как будто катилась на серфдоске по склону волны. Когда надо держать равновесие и чутко чувствовать грань, предел, после которого на нее обрушится пенный водоворот павшего гребня, после которого никакое искусство не поможет удержать это самое равновесие. И тогда волна захлестнет. Вот только здесь она будет куда более жестока, нежели та, калифорнийская, где Наталья когда-то попробовала на вкус это ни с чем не сравнимое искусство. Впрочем, нет, сравнимое. С искусством управления мужчинами. Вот такими, к примеру, звероподобными, играя с которыми скользишь, как на доске, не давая грозному гребню яростно подмять тебя…

Стук в пол Наталья услышала, когда танцевала с главарем. Надо отдать должное — рук он пока не распускал. Она остановилась.

— Стучат, — сделала большие глаза.

Четвертый бандит, кличка которого так ни разу и не прозвучала, прикрутил звук. Стук шел снизу.

— Соседи, мать их, — определил причину Корень. — Нам тоже раньше стучали. Пока не поговорил с ними слегонца. Теперь тихие…

Парни загыгыкали довольно. По виду Корня было понятно, какими «аргументами» убедил он ближних своих…

— Может, прервемся пока? — не без надежды предложила Наталья.

— Ну-ну! — воскликнул Валек. — Только веселье начинается. Музыку потише сделаем…

— И вы, пацаны, каблуками не стучите, — добавил главный. — Давай, девка, пляшем дальше!

— Я есть хочу, — надула губки Наталья. И где этот Серебряков, в конце концов? Сколько времени уже прошло после ее звонка! Да и ладно, решила она с внезапным ожесточением. Поиграю еще с фауной…

Звонок в дверь — даже по звуку ощущалось, какой он злой был, — раздался как раз, когда Корень усаживал ее к себе на колени.