Шрифт:
– А я нет. Я же сказала, с этим покончено, – настаивала она.
– Увидим. Ровно в девять. Я буду ждать.
Глория не знала, что думать. С одной стороны, ей было не по себе. Что-то неприятное было в том, что он выследил ее, а вкрадчивый тон тревожил, не давал покоя. Но она не могла понять, почему возбуждалась при мысли о его появлении и одновременно теряла уверенность в себе, а это раздражало… Каким образом этому уроду удалось обвести ее вокруг пальца? Одному Господу известно. Он некрасив, дурно воспитан, но, с другой стороны, неплохо надеть красивое платье, смыться из этой тюрьмы и провести вечер в городе.
Она заставит его платить и обращаться с ней, как с приличной девушкой.
Глория улыбнулась, бросила пакет на кровать и поспешила к своим вечерним обязанностям. Пожалуй, сегодня она наденет драгоценные шелковые чулки и новые туфли!
Позже, уже одетая в джемпер и лучшую юбку, она вскрыла конверт и уставилась на журнал. Такого она раньше не видела. Журнал назывался «Гелс Гело» [48] , а страницы его были заполнены фотографиями девушек в непристойных позах.
48
Изобилие девушек (англ.).
Но тут она увидела себя, обнаженную по пояс, на ковре, с ногами, согнутыми так, чтобы скрыть интимные места. Как заколотилось ее сердце при виде этих снимков!
Напряженное глупое лицо… какой уж тут гламур!
Глория швырнула журнал в стену. Она убьет его! Как он смел! Эти снимки делались для забавы, для развлечения. Не для того, чтобы над ними похотливо пыхтели всякие грязные типы! Всякий может увидеть их и узнать ее. Подонок! Он продал снимки без ее согласия!
На лбу Глории выступил пот.
А ведь были и другие фотографии! Куда хуже этих! О, нет! Что с ними сделал Кен?
Охваченная гневом, она высочила на улицу и побежала по дорожке. Ей бы только увидеть Кена! Она убьет его за это!
Он стоял у ворот, залихватски нахлобучив мягкую фетровую шляпу.
– Как ты мог?! – завопила она, швыряя в него журнал.
– Что на этот раз, дорогая?
– Я тебе не «дорогая». Ты продал эти снимки. Но я хочу, чтобы ты их сжег!
Глория ткнула его в живот.
– А я думал, мы обо всем договорились, – рассмеялся Кен. – Я сделал тебе портфолио, а остальные – особая статья. Садись в машину.
– Отдай это и больше не смей ничего продавать! – потребовала она.
– Не могу, дорогая.
– Почему? Я не хочу, чтобы ты их кому-то продавал. Даже один журнал – уже хуже некуда!
Они в молчании ехали по извилистым дорогам Ниддердейла, но Глория была слишком зла, чтобы смотреть в окно. Как раз когда она выбрала новый путь, появляется Кен и все портит! Теперь ее планы летят к чертям! Сначала ей льстили комплименты Кена, у нее появилась надежда стать знаменитой, но ничего не вышло, а потом он уговорил ее на всякие пакости, о чем она горько жалела уже в ту минуту, когда выходила из студии.
– Пообещай, что снимков больше не появится, Кенни, – взмолилась она, надеясь уговорить его. – Не нужно, чтобы весь свет видел меня в таком виде. Если кто-то узнает, меня отсюда выгонят.
– Не волнуйся, всякий, кто купит журнал и увидит твою фотографию, захочет большего. Ты в прекрасной форме.
– Мне плевать. Я не этого добиваюсь! Эти снимки не должны были никуда попасть. Ты делал их ради удовольствия, и я в жизни не думала, что ты их продашь.
– О, брось, Глория! Откуда ты свалилась! Существует большой рынок подобных снимков. Тебе повезло стать моделью. Что изменилось? И с чего это вдруг ты стала такой ханжой?
– Я больше не буду сниматься. Выгляжу грязной, вульгарной дешевкой, – сказала она, надеясь, что Кен поймет ее.
– Все легко уладить. Можно сменить декорации, если хочешь: бархатные диваны, норковая шуба, но парни все равно захотят пялиться на твое тело. Ты можешь стать звездой. Не лезь в бутылку. Пойдем, найдем подходящее местечко. Выпьем и все обговорим.
Отель на склоне холма с видом на Харрогит показался Глории самым роскошным местом на свете. Именно здесь когда-то скрывалась под чужим именем знаменитая писательница Агата Кристи. Кен заказал номер и ужин на двоих.
Но Глория слишком нервничала, чтобы успокоиться и наслаждаться окружающим ее уютом.
– Не надо было мне приезжать сюда, – прошептала она. Что, если кто-то увидит ее фотографию в журнале и узнает ее?
«Не будь дурой», – подумала она. В такой скромной юбке и шляпке? Ей ничего не грозит.
Она буквально проглатывала шерри и все спиртное, что заказывал Кен, пока ноги не стали подкашиваться.
Потом она кое-как поела и, пошатываясь, поплелась в заказанный номер, надеясь забрать остальные фотографии. Но как только они поднялись наверх, Кен втолкнул ее в дверь.