– Не знаю, согласится ли он сесть в машину, – усомнился Латтимер. – Я, конечно, предложу, но… Впрочем, у аманитских повозок быстрый ход.

– Спасибо, Джо, – сказал Роберт и, дав отбой, вернулся к Лили. Дежурная медсестра куда-то отошла, и он, опустившись на стул, взял руку Лиллибет в свою. Где-то он читал, что с людьми, впавшими в кому, нужно разговаривать, тогда им легче вырваться из пространства между мирами, в котором они застряли.

– Лили, любимая, проснись!.. Я очень тебя люблю. Вернись ко мне, пожалуйста… Я знаю, что должен был сказать тебе обо всем еще в Нью-Йорке, но боялся тебя напугать. Возвращайся, Лили!.. Все будет хорошо, обещаю… Я люблю тебя, Лили. Люблю!!! – повторял он снова и снова, не сознавая того, что почти кричит.

Вернувшаяся сестра даже вздрогнула от неожиданности, но он ее не заметил и продолжал заклинать Лили:

– Я искал тебя всю жизнь и не могу потерять сейчас… Не уходи. Не покидай меня. Вернись ко мне, Лиллибет. Я буду любить тебя всегда, вечно, до конца времен!..

Лишь мгновение спустя Роберт осознал, что еще никогда в жизни не произносил таких слов. Он не знал, откуда они вдруг всплыли у него в голове, не знал, почему это произошло именно сейчас, но никаких сомнений в их правильности он не испытывал.

– Я буду любить тебя до конца времен, – в эти минуты других слов Роберт подобрать не мог.

Лили гуляла в удивительном, по-весеннему прозрачном саду среди усыпанных цветами деревьев. Ее ласкал теплый ветерок, беззвучно сыпались на землю невесомые бело-розовые лепестки. В саду было очень тихо и спокойно – и почти безлюдно. Лишь изредка Лили замечала среди темных стволов группы людей, которые так же, как и она, гуляли, вдыхая полной грудью напоенный ароматами цветов воздух. Устать, утомиться от ходьбы здесь было совершенно невозможно, но Лили все равно прилегла на мягкую траву под раскидистой цветущей яблоней и задремала, а когда проснулась – увидела свою мать. Ревекка сидела рядом с ней на траве и, гладя ее по волосам, говорила, как гордится дочерью и той замечательной книгой, которую она написала.

– Я так и знала, что тебе понравится, мама, – сказала Лили, чувствуя во всем теле необычную легкость и энергию. Она действительно была очень рада, что мама довольна ее книгой.

Потом Лили снова заснула, но на этот раз ей что-то мешало. Кто-то окликал ее откуда-то издалека, и, хотя она не различала слов, голос казался ей смутно знакомым. Он звал ее прочь из сказочного, волшебного сада, но Лили не желала никуда уходить. Она хотела остаться здесь, дышать сладким чистым воздухом, дремать на мягкой траве, а главное – здесь была ее мама. Лили очень скучала по ней и хотела увидеть ее снова, но когда она открыла глаза, то увидела на тропинке двух незнакомых людей. Это были статный мужчина и очень красивая женщина с черными волосами и ярко-синими лучистыми глазами. Сначала Лили показалось – это ее мама приняла такой облик, но почти сразу поняла свою ошибку. Весело смеясь, незнакомая женщина медленно шла по тропинке рядом с мужчиной, который ехал верхом на лоснящемся гнедом с белой звездочкой во лбу. Увидев Лили, оба сразу остановились и спросили, кто она и как здесь оказалась. Назвав себя, Лиллибет призналась, что ничего не помнит.

– Я хотела бы остаться. Мне нужно отыскать мою маму, она только что была здесь… – добавила она, однако черноволосая женщина покачала головой.

– Тебе нельзя, – сказала она мягко. – Пока нельзя. Тебя ждут в другом месте.

– Но я не хочу! – возразила Лили и почувствовала, как вместе с этими словами на нее навалилась усталость. – Не хочу никуда уходить, и потом… мама…

– Ты не можешь остаться с нами, – повторила женщина и посмотрела на нее в упор своими синими глазами. – Ты должна вернуться, Лили. Ради нас… Ради себя…

Лили почувствовала, что кивает.

– А вы?.. Вы тоже пойдете со мной? – спросила она, но женщина только грустно улыбнулась и покачала головой.

– Возвращайся, – повторила она еще раз, и Лили снова услышала далекий голос, который звучал теперь гораздо отчетливее. Тем временем мужчина на лошади посадил женщину на седло впереди себя. Они поцеловались, потом мужчина тронул поводья, и они поскакали прочь. Вскоре их силуэты растворились в золотом сиянии за концом тропы – в том самом невечернем свете, с которым Лили так хотелось слиться. Она больше не видела ни мужчины, ни женщины, но слышала эхо их голосов, повторявших одни и те же слова:

– Возвращайся, Лили! Возвращайся!..

Потом до нее долетел голос матери, которая тоже просила ее вернуться, а еще мгновение спустя она услышала, как кто-то другой произнес совсем рядом:

– Вернись! Вернись ко мне, Лили!

Но ей все еще хотелось остаться в этом теплом и светлом саду, где было так спокойно и так приятно пахло цветами и молодой листвой, да и повернуться спиной к далекому сиянию и идти от него было куда труднее, чем к нему. Кроме того, Лили ужасно устала, а обратный путь был так долог, так непрост…

И все-таки она развернулась и сделала первый шаг.

Боб просидел с Лиллибет весь день. Все это время он не выпускал ее руки, разговаривал с ней, просил вернуться и говорил о своей любви. За окнами давно стемнело, когда Лили вдруг негромко застонала и пошевелилась, и Роберт тут же вызвал звонком дежурную сестру.

Кроме него, в палате находились Генрик и Маргарет, которые приехали несколько часов назад. Маргарет тихо плакала, отец крепился, но на его суровом лице застыло выражение отчаяния. Они почти ничего не говорили – только молились, потому что спасти Лили могло лишь чудо. Об этом-то чуде они и просили Бога, а Роберт то повторял за ними слова молитв, то снова принимался звать Лиллибет: