– Я люблю тебя Дженни!

Ему хотелось, чтобы она услышала его, чтобы знала, что в последние мгновения своей жизни он думал о ней. Потом его руки соскользнули, и Билл почувствовал, что летит вниз, навстречу острым камням, но даже в эти краткие секунды никакого страха он не испытывал. Любовь, которая переполняла все его существо, была сильнее страха, сильнее уносившего в пропасть потока, сильнее самой смерти.

Дженни!!!

Это была его последняя мысль.

Поговорив с Азайей, Дженни решила не ездить к Люси сегодня. Вместо этого она отправилась в детскую, чтобы разложить по местам последние мелочи, которые еще не успела убрать. Впрочем, остались именно мелочи, в остальном же все было готово. Недоставало только самого ребенка, и Дженни с нетерпением ждала того момента, когда они с Биллом наконец привезут его домой из монастырского приюта. Размечтавшись о счастливой жизни втроем, Дженни не замечала, как летит время. Когда же она все-таки закончила возиться в детской и снова спустилась в кухню, то с удивлением обнаружила, что с момента отъезда Билла прошло уже почти четыре часа. Это ее, однако, ничуть не встревожило. Навещая своих прихожан, Билл мог просидеть у них и час, и два. Тот же Харви Адамс любил рассказывать Биллу истории из своей молодости, поскольку жил на отшибе, совершенно один и не имел возможности поболтать даже с соседями. Так же обстояло дело и с другими стариками, которые зачастую страдали от одиночества, хотя и жили вместе со своими взрослыми детьми. Билл выслушивал их рассказы и жалобы с неподдельным сочувствием, поэтому старики просили его бывать у них чаще, а он никогда не отказывал. Дженни говорила Биллу, что у него – терпение святого, но он только смеялся в ответ: разговаривать с пожилыми прихожанами – все же не камни ворочать, да и вообще, именно ради этого он и стал священником.

Вот почему Дженни сразу подумала, что он снова засиделся у старика Адамса. Она не сомневалась, что в конце концов Билл непременно появится, да еще будет извиняться за то, что припозднился, она же ответит, что «именно ради этого он стал священником», а затем позовет его ужинать.

В пять часов Дженни достала из холодильника свежую зелень и приготовила салат. Она как раз положила размораживаться несколько бифштексов, когда услышала снаружи шум мотора. Выглянув в окно, она увидела подъехавшую к дому машину шерифа. В начале недели он уже приезжал к ним, чтобы задать несколько вопросов о Тони Блекмене. Следствие шло полным ходом, и шериф объезжал свидетелей, которые могли подтвердить, что Дебби регулярно подвергалась издевательствам и побоям, поэтому Дженни нисколько не удивилась, увидев его снова. Открыв дверь, она пригласила его войти.

– Здравствуйте, Кларк, – приветливо поздоровалась она. – Билла нет дома, но он может вернуться каждую минуту. Он поехал к Харви Адамсу. Старик болен и просил его навестить.

Шериф серьезно кивнул и, шагнув в прихожую, снял свою широкополую шляпу.

– Мне нужно поговорить с вами, Дженни, – сказал он.

– Я уже догадалась. Это опять насчет Тони, верно? – Дженни было не слишком приятно рассказывать, как она встречала Дебби то с подбитым глазом, то с синяками на руках, но она готова была сделать это хотя бы ради того, чтобы Тони наконец-то упрятали в тюрьму за его преступления.

– Нет. Это насчет Билла… – Шериф покачал головой. Он приехал, чтобы сообщить Дженни ужасные новости, и не знал, как начать. – Он… По пути к Харви Адамсу ваш муж попал под сель. Он и его лошадь упали в пропасть и погибли. Мне очень жаль, Дженни.

Это была очень короткая речь, но шерифу потребовалось все его мужество, чтобы ее произнести.

– Что-что? – переспросила Дженни. Она решила, что ослышалась, точнее – ее разум отказывался поверить только что прозвучавшим словам.

– Билл мертв, Дженни. Мы нашли его в ущелье. Поток сорвался со склона и сбросил его с тропы.

Сама того не сознавая, Дженни с силой вцепилась в его руку, и шерифу показалось, что она вот-вот упадет в обморок, но она справилась с собой. Дженни только покачнулась, и на мгновение шериф совсем близко увидел ее глаза… увидел, и понял, что этот взгляд он не забудет никогда. В этом взоре была вся ее боль, вся ее любовь и разорванная в клочья душа, и у шерифа мелькнула мысль, что он не колеблясь отдал бы жизнь, если бы кто-то любил его так, как Дженни боготворила своего Билла.

– Мне очень жаль, – повторил шериф. Он двадцать лет служил закону и многое повидал на своем веку, но сейчас растерялся. – Ваш муж был очень хорошим человеком.

С этими словами шериф взял Дженни под руку и бережно усадил в кресло. Надо бы принести ей воды, подумалось ему, но он боялся оставить ее одну даже на несколько секунд.

Некоторое время Дженни сидела неподвижно, словно человек, который о чем-то глубоко задумался, затем подняла на него свои большие синие глаза.

– Это… неправда, – проговорила она. – Этого не может быть. Вы ошиблись. Ну скажите же, что вы ошиблись!.. – В глубине души она уже знала, что Билла больше нет, но ей все равно хотелось спорить, хотелось повернуть время вспять, чтобы что-то изменить, исправить.

– Вы ошиблись… – машинально повторила Дженни почти шепотом.

– К сожалению, нет, мэм. – Шериф уже взял себя в руки. – Мы привезли его в… в Мьюз. – Ему не хотелось говорить, что разбитое, изломанное тело Билла находится в городском морге и что, прежде чем выдать его вдове, шериф обязан был вызвать эксперта, чтобы произвести вскрытие. Так полагалось по закону, хотя в данном случае это была чистая формальность. Все указывало на то, что священник погиб, когда поток воды и камней сбросил его в пропасть. Единственное, что поразило Кларка, – это выражение лица Билла. Оно казалось безмятежным и спокойным, как у человека, который крепко спит и видит приятные сны. Такое лицо могло бы быть у святого, и шериф невольно подумал о том, что, возможно, их молодой священник и был святым или ангелом, спустившимся с небес к отчаявшимся грешникам, чтобы утешить их и напомнить, что тело может умереть, но душа бессмертна.