Они молча заняли свои места. Керстин стала в двух метрах от двери, спиной к ней. Позади нее, чуть в стороне, стоял Буссе. Он выглядел злым и немного встревоженным. Буссе даже не заметил, как она послала ему ободряющую улыбку. А Керстин тут же пришло в голову, что движение воздуха мог вызвать и Буссе. Ее раздражали эти толстые маленькие коврики. Они лежали плотно друг к другу и впитывали звуки, словно мох воду. Не будь их, она, возможно, услышала бы прикосновение подошв к паркету…

— Заметил ли кто-нибудь из вас что-то необычное сразу после убийства? — спросил Дюрель.

Точно как в игре, подумала Керстин, он задал стоящий вопрос. Оставалось ни него ответить.

— Я почувствовала слева от себя легкое движение воздуха, как будто мимо меня кто-то проскользнул, — я убеждена, что это был человек, хотя он и не столкнулся со мной. Окно ведь было закрыто.

— Ощутил ли движение воздуха еще кто-нибудь из вас, например, вы ведь стояли рядом? — он пронзил Буссе взглядом.

— Нет, — ответил Буссе.

Не спуская глаз с Буссе, Дюрель спросил Керстин:

— Вы полагаете, что движение воздуха мог создать он?

— Да, — тихо ответила она.

Дюрель вплотную подошел к Буссе и ткнул ему в грудь указательным пальцем.

— Теперь хорошенько подумайте и попытайтесь вспомнить, двигались ли вы после того, как раздался крик?

— Нет, не двигался. Я остановился сразу же, как только услышал, что Лилиан упала.

— Кому по жребию выпало быть убийцей?

— Мне, — выдавил Буссе. — Но я не успел… точнее, я выжидал — чтобы было более захватывающе. Впрочем, это идея Розы, которая считала, что убийца, прежде чем нанести удар, должен выдержать паузу…

Роза пронзительно рассмеялась.

— Я ничего не знаю, зачем, зачем, зачем… — Голос перешел в рыдание.

Дюрель бросил на Буссе выразительный взгляд.

— Но если вам выпала роль убийцы, то ведь у вас не было причины останавливаться. Вы ведь знали, что такое поведение для убийцы в той ситуации не совсем уместно…

— Да, конечно. Как-то все было не так… Но, с другой стороны, и не было уже причины продолжать, когда дело оказалось сделанным. Я остановился чисто рефлекторно — мне не пришло на ум ничего другого. И к тому же бывает, что женщины кричат, даже если их не убивают… — Он засмеялся над этой жуткой формулировкой. — Они думают, что именно с ними хотят что-то сделать, хотя их никто и не трогает. Иногда они просто сталкиваются друг с другом в темноте. На сей раз я слышал, как кто-то упал. Вы понимаете, что я имею в виду? Я был убийцей, но кто-то другой взял эту роль на себя или Лилиан что-то неправильно истолковала.

Буссе говорил заикаясь, лицо сделалось бледным, как полотно.

— Значит, вы не почувствовали движения воздуха?

— Я? Ничего не чувствовал и ничего не слышал!

— Только убийца лжет, — медленно проговорил Дюрель и прищурил глаза, — больше никому не разрешается?

— Вы же не думаете, что… — вскричал Буссе.

— Я ничего не думаю, — спокойно ответил Дюрель и выдержал продолжительную паузу. Теперь он вел себя так, словно что-то знал. Или, возможно, наоборот, как если б ничего не знал и хотел скрыть это от других.

Напряжение росло. В последние минуты у Керстин возникло ощущение, будто они продолжают играть, но с тишиной к ней опять подкралась холодная, реальная действительность, свет плафона бросал блики на искаженные лица.

Дюрель повернулся к Розе:

— Игра — ваша выдумка?

— Нет, нет, — прошептала она. — Не моя. Не помню, кто это сделал. Мы играли в нее много раз. Не только у Лилиан. Но… кто-то в другом месте, я не помню…

Она бессильно опустилась на место.

Керстин знала, что Роза легкоранима и происходящее угнетало ее. Сейчас у нее был взгляд усталой, затравленной птицы…

— Это Йон предложил играть, — сказала Керстин, но Дюрель не прореагировал.

— Но ведь именно вы считали, что убийца должен выждать момент, прежде чем нанести удар.

— Да, но… Это было совершенно по другому поводу.

Роза попыталась выдавить из себя улыбку, но ей это не удалось.

— Так что же это был за повод?

— Обычно мальчики… Случалось, что мы целовались в темноте, сами не зная с кем. Ей это тоже нравилось. Все было так захватывающе!

Дюрель улыбнулся и побарабанил пальцами по щеке.

— Целовал ли вас кто-нибудь в этот раз?

— Нет, никто не пытался…

— Кто-то хотел поцеловать меня, — сказала Керстин. — Но, похоже, передумал и лишь легко прикоснулся. Я подумала тогда, что это был Буссе, но теперь не уверена.

— Кого еще из вас целовали?

Маргит покраснела.

— Меня, — произнесла она, — но я не имею понятия кто.

— Кто из молодых людей чувствует себя виновником?