Иду через луг к реке. Он не совсем еще просох от росы, сверкающей на лепестках калужницы, листьях купавок, с копошащимися в ее головках жучками, на веснушках куриной слепоты, бисерной россыпи незабудок.

Надо мной пронзительно кричат чибисы. Падают в траву, тут же взлетают и кружат с прежней неутомимостью. Успокаиваются не прежде, чем поднимутся следующие. Следующие тоже передают меня, и так до самой реки. Попадаются и другие птицы, в основном, плавунчики, слетающие с кулижек, но они как-то незаметны в царстве крикливых чибисов.

Много лет спустя садились в Домодедове. На выравнивании, то есть когда самолет, как бы съезжая с горки, выходит на прямую перед приземлением, в иллюминаторе промелькнул чибис. Необычным он показался, странным. Потом дошло — чибис молчал.

С детства эта черно-белая тупокрылая, медлительная в неровном полете, с легкомысленным хохолком на голове, птица знакома прежде всего по неотвязному крику.

Кричит, конечно, и тут, но среди турбинного рева и гула мы ее уже не слышим.

Я никогда не упускаю возможности завернуть в моховое, или, как еще говорят, глухое болото. Наградой бывает кружка клюквы, брусники или встреча с выводком рябчиков. В таких местах, где деревья стоят вкривь и вкось, человек ходить избегает, и птица бывает непугливой.

Впервые с моховыми болотами я познакомился, когда мы строили новый дом и ездили на Рыжке драть мох. Потом я перевидал моховых болот немало, но эти первые выезды особенно запомнились. Голенастые ели и пихты, зеленые где-то вверху, а посредине их сучья увешаны белыми «бородами» лишайников. В таких местах, по народным погудкам, живут лешие. В ненастье к ним бегают на вечерки ведьмы и под шорох дождя-листобоя водят унылые хороводы.

Под ногой кукушкин лен, страусово перо, поверх пухлых кочек клюква ровной россыпью или брусника в кисточках. Мох и лишайник. Если мох еще похож на растение, то лишайник кажется неживым, сухим и ни на что уже не годным — висит, только истощает деревья. На самом деле это не так.

Опыты ученых показывают, что лишайники предохраняют деревья от гниения.

В лишайниках заключено много лекарственных веществ, способных останавливать кровь, заживлять раны, излечивать нарывы, исцелять от простуды, от болезней легких и даже от зубной боли — целая аптека! Приходи, зверь, прилетай, птица, выбирай лекарство и лечись от своих болезней. И звери идут, и птицы летят.

Например, отощавшие за зиму лоси любят весной бывать в болотах. Ищут там и едят от каких-то недугов троелистку. Ужасно горькая трава, а зверю хоть бы что. Он за ней лезет в трясину и ищет, засунув морду по уши. Один лось этим занятием был так увлечен, что подпустил меня к себе вплотную.

Знаю случай, когда в начале сентября на кромке мохового болота был выбит из выводка молодой тетерев. К концу месяца поврежденное крыло совершенно затянулось, и он улетел.

В глухих болотах как-то особенно тихо. Идешь, не слышишь собственных шагов, и ничто не нарушает тишины, мягкой, как мох. Стук дятла и писк синиц не в счет.

Растут лишайники в глухомани, а таких мест остается не так много. Значит, их надо беречь.

Вас заставала ночью гроза в горах?

Когда молнии рвут аспидную тьму, а раскаты торопят друг друга?

Когда скалы будто бы рвутся и летят в тартарары, из необъятного ушата над головой низвергается водопад, а вековая ель, обычно надежная защита, протекает, как дуршлаг?

Когда неподалеку начинает пластать дерево, придавая картине чудовищный вид?

Когда все взялось водой и нет сухой нитки?

Когда пес, способный загнать на дерево лешего и удержать его там до вашего прихода, начинает тоскливо скулить и прижиматься к вашим ногам?

Страшно оказаться без крова в такую ночь.

Вас застигал в лесу буран?

Измотанные дневным переходом, вы едва добирались до знакомого стога, как до самого большего возможного блага, употребив на это последние силы, и обнаруживали, что стог увезен и укрыться решительно негде.

Уставшая собака, утоптав место под собой, ложится. Вы разгребаете снег у остожья, чтобы набрать охапку сена, но тщетно. Хозяин взял все, даже верхнюю черную пропитанную дождями и смерзшуюся корку. Рубаха на спине влажна, ноги мокры, а впереди долгая ночь.

Вы опытны и добудете огонь, но все время уйдет на поддержку его. И только под утро, у кучи тлеющих углей, бросив поверх последнюю горстку мокрого хвороста, на минуту забудетесь и вскочите оттого, что прогорела одежда.

Вам случалось пробежать по мартовскому снегу километров двадцать, гонимому бормотанием тетеревов на рассвете, задором и беспечностью молодости, а потом оказывалось, что под солнцем наст распустился и не держит? Долгим будет обратный путь. Пробившись к дороге, вы упадете на ее твердь, и покажется, что нет силы, способной поднять вас.