– Значит, тебя послали Старейшины Чистых?

– Нет, те, что остаются у Шпиля, слепы к дальним силам. Говоря "мы", я имею в виду себя и своих товарищей; мы много раз странствовали за пределы источаемой Шпилем силы, иначе не сумели бы распознать... вторжение.

– И теперь желаете выковать некий союз, - сказала капитан.

– Вы ищете Шпиль и то, что лежит на алтаре...

– Не совсем, - вмешалась волшебница и прервалась, энергично затянувшись трубкой.
– Мы ищем способ помешать тому, что вы планируете.

– И каким образом вы намерены этого добиться?

– Думаю, подойдет уже употребленный термин: союзники.

– Если вы - и ваши союзники - желаете иметь надежду на успех, вам понадобится наша помощь.

– Но мы ведь тебе не доверяем, - сказала капитан.

– Теряем время, - ответила Равная.
– Теперь я буду говорить только с Джагутом.

– Тут нет ни одного, - сказала волшебница из-за дымовой завесы.

– Тогда он или она прячется даже от тебя. Открой врата, Принцесса - те, что делала для служанки. Присутствие весьма близкое, я его чувствую. Я почувствовала его в тот самый миг, когда ты обратила садок против меня. Открой врата и увидим, кто таится от нас.

Зашипев, волшебница оторвала трубку ото рта.
– Ну хорошо. Это будут ненадежные врата; я даже могу не суметь...

– Сумеешь.

Волшебница чуть отошла, покачивая круглыми бедрами. Воздела руки, пальцы зашевелились, словно перебирая незримые струны.

Полился жгучий холод, песок затрещал, как будто его хлестали молнии; явившиеся врата были огромными, высокими, зияющими. По ледяному воздуху поплыл более сладкий, кислый запах. Вонь смерти.

На пороге встала фигура. Высокая, сгорбленная - безжизненное серовато-зеленое лицо, желтые клыки на нижней челюсти. Впадины глаз разглядывали всех из-под края ветхого шерстяного капюшона.

Хлынувшая от пришельца сила заставила Равную отступить. "Бездна! Джагут, но не простой Джагут! Тишина - ты меня слышишь? Через этот вой? Ты можешь слышать меня? Передо мной союзник - союзник древней, такой древней силы! Он может быть Старшим Богом. Он может быть... кем угодно!" Задыхаясь, сражаясь с желанием пасть на колено, склониться перед страшной тварью, Равная заставила себя поднять взор, встретив пустоту зияющих глазниц.

– Знаю тебя, - начала она.
– Ты Худ.

Джагут сделал шаг, и врата поспешили закрыться за спиной. Худ помедлил, обозрев каждого из присутствующих, и пошел к Равной.

– Они сделали тебя королем,– прошептала та.
– Те, что ни за кем не следовали, пошли за тобой. Те, что отрицали войны, стали сражаться в твоей войне. И что ты сделал... что ты сделал с ними...

Подойдя, он схватил ее иссохшими руками. Поднял над землей и, разинув рот, вгрызся в висок. Клыки утонули под скуловой костью. Лопнул глаз. Порождая поток крови, он оторвал половину лица, потом укусил второй раз, поддев орбиты, доставая клыками до мозга.

Равная висела в его хватке, ощущая, как уходит жизнь. Голова странным образом потеряла равновесие. Кажется, она плачет лишь одним глазом, а горло разучилось издавать звуки. "Когда-то я мечтала о мире. Ребенком я..."

Шерк Элалле с ужасом наблюдала, как Джагут отбрасывает труп. Из окаймленного клочьями мяса, окровавленного рта свисали куски костей черепа и скальп.

Худ сплюнул, встал к ним лицом и сказал сухим, равнодушным тоном: - Никогда особенно не любил Ассейлов.

Все молчали. Фелаш стояла, трепеща, лицо было бледнее смерти. Служанка рядом опустила ладони на топоры у пояса, но не смогла сделать ничего, кроме этого неуверенного, тщетного движения.

Шерк Элалле заставила себя собраться.
– Ты умеешь оканчивать дискуссию особенным образом, Джагут.

Пустые глазницы, казалось, смотрят на нее. Худ отозвался: - Нам не нужны союзники. К тому же я недавно получил урок краткости, Шерк Элалле, и храню его в сердце.

– Урок? Правда? Кто тебя учил?

Джагут отвернулся, поглядел на воду.
– Ах, мой Корабль Смерти. Признаю, слишком причудлив. Но разве можно не восхищаться его обводами?

Принцесса Фелаш, Четырнадцатая Дочь Болкандо, упала на колени и залила песок рвотой.