Сечул Лат пожал плечами: - Надежда.

– Видишь дыру в моей голове, Костяшки? Я тоже рыдаю, но рыдаю кровью.

– Друг мой, наконец ты становишься истинным богом всех живых миров. Встань же, наконец, на вершине творения, и мы воздвигнем тебе статуи, славя святую рану, символ бесконечных страданий жизни.

– Я такое приму - если текущая по лицу кровь перестанет быть моей собственной.

Килмандарос хмыкнула: - Не сомневаюсь, твои поклонники будут рады истечь кровью ради тебя, Эрастрас. Пока Бездна не проглотит нас всех.

– И жажда моя сравняется с их щедростью.

– Когда...

Но рука Килмандарос внезапно ухватилась за плечо Сечула, развернув его.
– Друзья, -пророкотала она, - время.

Они повернулись назад.

От гребня холмов шла простершаяся на запад равнина, усеянная камнями и клочьями жилистой травы - насколько они могли видеть. Но освещенный утренними лучами пейзаж начал меняться. Почва стала светлой - широкое изогнутое пятно потеряло все краски. От серого к белому, пока вся равнина не начала казаться скопищем костей и пепла. Вдалеке - в самой середине порченого пятна - земля начала подниматься.

– Просыпается, - произнесла Килмандарос.

– И теперь, - шепнул Эрастрас, сверкая глазом, - мы поговорим о драконах.

Холм поднялся на ровном месте, закрыв горизонт - целая гора...

... и взорвался на глазах, взметая землю и камни.

Громадные трещины покрывали дно низины. Холмы под ногами задрожали, Старшие Боги пошатнулись.

Когда колонна пыли и пепла взлетела ввысь, когда подобное грибу облако закрыло половину неба - их достиг, наконец, и звук, плотный как движущаяся стена, рождающий мучительную боль в черепах. Сечула и Эрастраса вбило в землю. Даже Килмандарос упала - Сечул, кувыркаясь, смотрел на нее, видел, что рот раскрыт, но не мог различить страшного вопля за воем ветра, за грохотом взрыва.

Изогнувшись, он поглядел на огромное клубящееся облако. "Корабас. Ты вернулась в мир".

В смерче начали формироваться отдельные вихри пыли, грязи и дыма. Он видел, что они колышутся, словно разгоняемые потоками воздуха из незримого центра. Он наморщил лоб..."Ее крылья? Всё это сделали крылья? Кровь Старших!"

Когда замолк гром, Сечул услышал Эрастраса. Тот хохотал.

– Мама?

Килмандарос встала на ноги. Поглядела на сына.
– Корабас Отас'тарал ирас'Элайнт. Отатарал, Сечул, это не вещь - это титул.
– Она развернулась к Эрастрасу.
– Странник! Знаешь его значение?

Смех одноглазого Бога медленно затих. Он отвернулся, пробурчав: - Какое мне дело до древних титулов?

– Мама?

Она поглядела на ужасающую порчу неба и земли, что осталась на западе.
– Отас"тарал. В каждой буре есть глаз, место... тишины. "Отас'тарал" значит "Глаз Отрицания". И ныне мы породили в мире БУРЮ.

Сечул Лат снова сел, спрятал лицо в покрытых пылью ладонях. "Устаю ли я? Да. Устаю. Смотрите, что мы выпустили. Смотрите, что мы начали".

Эрастрас подошел ближе и упал на колени; Сечул вгляделся в измученное лицо, увидев разом и маниакальную радость, и ломкий ужас. Странник выдавил жуткую улыбку: - Видишь, Сетч? Им придется ее остановить! У них нет выбора!

"Да, пожалуйста. Остановите ее".

– Начинает двигаться, - провозгласила Килмандарос.

Сечул оттолкнул Эрастраса и сел. Однако в небе не было ничего, кроме дыма, пыли и пепла - бледная завеса заслонила две трети неба, а оставшаяся треть казалась больной, как бы бегущей вдаль. Быстро сгущался неестественный сумрак.
– Где?
– спросил он.

Мать указала: - Следи за почвой. Пока что только это мы и можем.

Сечул Лат встал.

– Вот, - вскрикнула она.

Широкая прогалина отбеленной смерти протянулась далеко.
– Северо-восток, - шепнул он, следя, как медленная порча пробивает путь по земле.
– То, что лежит внизу...

– Где она пролетает, - пояснила Килмандарос, - никогда не будет жизни. Недвижность материи станет абсолютной. Она Глаз Отрицания, центр бури, где все должно умереть.

– Мама, мы зашли слишком далеко. В этот раз...

– Слишком поздно!
– взвизгнул Эрастрас.
– Она сердце волшебства! Без Глаза Отрицания не будет магии!

– Что?

Но Килмандарос покачала головой: - Не так просто.

– Почему же?
– спросил Сечул.

– Теперь, когда она свободна, Элайнты должны ее убить. Выбора у них нет. Их сила в магии, и Корабас будет убивать все, на чем основана магия. Раз она неуязвима к волшебству, будут когти против когтей, клыки против клыков. Потребуются все Элайнты, каждая буря, пока не проснется Тиам. Что до К'рула, гм... он более не сможет отвергать призывы Эрастраса - именно он впервые обуздал хаос драконов.