Финт вгляделась в рассветное небо. Летающий ящер еще там? Смеется, глядя холодными глазами? Вряд ли. "Если мы выберемся, то только чудом. Самый долгий из толчков Госпожи Удачи. Но будем честны: так дела в нашем мире не делаются. Никогда".

– Я почуял дым, - сказал Амба.

– Когда?

Он дернул плечами: - На заре. Ветер уже переменился. Он прилетел от солнца.

Восток. Она встала, глядя на покореженные пустоши. Что там, легкая дымка? Нет, слишком большая завеса. Туча.
– Ладно, - заявила она.
– Как раз туда мы и шли. Более-менее.

Если парню нравится чуять носом, пожалуйста. Какая разница?

– Нужна вода, - сказал Амба.

Финт со вздохом пошла к Чудной Наперстянке. Молодая ведьма не пожелала встречать взгляд. Финт чуть помедлила, потом начала: - Ты можешь наколдовать воду?

– Я уже говорила...

– Да, земля почти мертвая. И все же?

– Нет смысла пробовать.

– Все равно пробуй.

Глаза ведьмы сверкнули.
– Кто тебя назначил старшей?

– Ты дольщица Трайгалл Трайдгилд. И в этом я старше тебя, Чудная.

– Но я...

– Пока что, - отрезала Финт, - ты никто. Покажи колдовство - тогда, может, поднимешься на уровень - другой. Открой нам врата домой, и я лично короную тебя в императрицы. Но до тех пор, Чудная, я тут главная.

– Больно.

– Что больно? Слушай. Люди смертны...

Однако та качала головой: - Магия. Здесь. Почва... отшатывается.

– Наперстянка, мне плевать, даже если она застонет. Просто добудь воды.

– Она не хочет, чтобы мы были здесь. Никого вообще не хочет.

– Тем хуже.

Наперстянка вздрогнула.
– Тут что-то... Если бы то был дух, даже призрак духа... Может...

– Давай, пробуй.
– Финт подошла к Полуше.
– Дыханье Худа! Просыпайся.

– Я не сплю, корова.

Что же, оказывается, у всех настроение еще хуже, чем у нее.

– Голод, - сказала Чудная Наперстянка.

"Боги подлые". Финт снова глянула на восток. Туча или дым? Амба издал стонущий звук. Она оглянулась. Что-то не так с его лицом - потеки грязи? Слезы? Нет, слишком темное. Она подошла ближе. "Что это - кровь?!"

Тут их вьючная лошадь оборвала привязь и метнулась вдаль, стуча копытами.

Со стороны Полнейшей Терпимости донесся какой-то костяной стук. Финт взвилась.
– Полуша?

Тело дергалось под одеялами.

– Голод, - повторила Наперстянка.

Спазмы охватили Полушу, ноги взлетели вверх. Она выпросталась из тряпок, перекатилась на спину. Широко открытые глаза налиты кровью. Лицо заметно вздулось, на нем какие-то трещины.

– Здесь?
– спросила Наперстянка.

Финт вихрем обернулась к ведьме - увидела странный наклон головы, капающую с губ слюну. Глаза остекленевшие... Дольщица рванулась к ней.
– Изгони его! Чудная! Отошли его!

Полнейшая Терпимость поднялась, дергаясь. Кровь текла из-под ногтей. Костяные шипы высунулись из плоти, закрывая глаза и рот. Все тело тряслось, как будто что-то огромное пыталось выбраться наружу. Из-под одежды раздался треск; новые кости пронизали кожу, распяливая мокрое платье.

Земля под ногами женщины готова была взорваться.

Онемевшая от ужаса Финт шагнула назад. Потрясение украло ее волю. "Чудная... прошу..."

Амба вдруг завыл; вой был таким диким, что Финт очнулась. Помчалась к Наперстянке. Ударила по лицу так жестоко, как только могла. Голова юной ведьмы дернулась. Амба снова завыл.

Финт оглянулась на Полушу - но женщины почти не было, на ее месте из разорванной земли высунулось запястье толщиной с древнее дерево. Рука пронзила когтями женское тело, словно примеривая неудобную перчатку. Покрытые кровавым месивом пальцы цеплялись за воздух.

Земля изогнулась под Финт, чуть не сбив ее с ног.

Амба шатался, шагая к Наперстянке - лицо похоже на залитую кровью маску; когда кулак ударил ее в лицо, голова запрокинулась назад. Женщина упала. Амба взвыл, подхватил ее на руки и побежал прочь.

Рука поднималась выше, останки Полуши все еще свешивались с ладони. Кровь кипела и чернела, отпадая хлопьями, обнажая конечность из чистого нефрита.

Финт отшатнулась. Перед ней поднимался курган - целый холм - расщепив твердую почву. Около ручья тряслось дерево, на давно мертвых сучьях вдруг появились зеленые листья, однако они извивались словно черви. Нефритовые плоды повисли гроздьями, угрожая обломить ветки.