Много времени проводил он и с правителями Испании. Получил фамильный герб, украшенный львом Арагона и замком Кастилии, вызвав зависть родовитых грандов.

Часто ездил верхом по улицам Барселоны рядом с королём Фердинандом, приветствуемый восторженными криками горожан. Великий Мендоса, кардинал Испании, которого не зря называли третьим королём, устроил банкет в его честь, на котором присутствовали, по доброй воле и без оной, знатнейшие из знатных. Маркиза Мойя сидела по правую руку и заботливо опекала его, давая пищу злым языкам. Колон же показал себя галантным кавалером. Его отношение к маркизе осталось тем же, но взгляд её огромных глаз уже не заставлял учащённо биться сердце, а белые полукружья груди в глубоком вырезе платья не зажигали кровь. Для него существовала только одна женщина.

Долгие часы уходили на подготовку новой экспедиции. Не две или три каравеллы, но могучая эскадра в двадцать или более судов готовилась доставить в Новый Свет более тысячи человек для освоения уже принадлежащих Испании островов и открытия новых земель.

И вот пришёл день, когда в присутствии Сантанхеля началось обсуждение финансовых аспектов экспедиции. Однако, к явному неудовольствию правителей Испании, их прервали. События в Фуэросе требовали немедленного вмешательства короля Арагона.

— Позвольте мне самой довести дело до конца, — предложила королева, которой хотелось сегодня же поставить точку.

— Прошу вас, мадам, — взмолился Фердинанд. — Давайте отложим этот разговор. Мне кажется, я не буду лишним, когда придёт время принимать решение.

И королева не стала спорить.

— Как угодно вашему величеству. Значит, завтра в полдень, дон Кристобаль. А потом вы останетесь пообедать с нами.

Фердинанд улыбнулся.

— Вот и прекрасно. Вы очень добры, мадам. До завтра, дон Кристобаль.

Колон поклонился.

— Целую ноги ваших величеств.

В тот же день, когда Колон вернулся к себе, паж передал ему, что некий Пабло де Арана нижайше просит принять его.

Надо отметить, что Колон, поднявшись столь высоко в придворной иерархии, оставался доступен всем, кто хотел его видеть. В отличие от многих знаменитостей он не стал затворником. Имя ничего не сказало ему, но он приказал ввести незнакомца.

Он увидел перед собой ещё молодого мужчину, среднего роста, худого, довольно небрежно одетого. На бледном бородатом лице лихорадочно блестели чёрные глаза.

— Вы — дон Кристобаль Колон? — осведомился незнакомец.

— К вашим услугам, — адмирал поклонился и сел, знаком предложив незнакомцу последовать его примеру. — Что вам угодно от меня?

Незнакомец даже не взглянул на стул.

— Сатисфакции.

Брови Колона удивлённо взлетели вверх, в голову закралась мысль, а не сумасшедший ли пожаловал к нему.

— Сатисфакции? — переспросил он. — За что же?

— За то зло, что причинили вы моей сестре.

Тут уж Колон не выдержал. Рассмеявшись, встал.

— Вы принимаете меня за кого-то другого. Я не имею чести знать вашу сестру.

— Так говорят все соблазнители, — стоял на своём Пабло. — Со мной у вас этот номер не пройдёт.

— Не пройдёт? А чего вы от меня хотите?

— Компенсации. Вот чего я требую у вас. Компенсации.

Колону начал надоедать этот навязчивый гость.

— Дорогой мой, дверь за спиной. Воспользуйтесь ею сами, пока я не кликнул слугу и он не выгнал вас палкой.

Незнакомец скорчил гримасу.

— Стоит ли проявлять такое неблагоразумие? Вы же сегодня знаменитость, не так ли, дон Кристобаль? Адмирал, вице-король, и ещё Бог знает кто. Но всё ваше величие не защитит вас. Выгоните меня, и весь мир узнает о вашем злодействе. Тогда мы посмотрим, будет ли благоволить к вам королева или…

— Достаточно! — оборвал его Колон. — Ваше общество мне не нравится. Вон отсюда, не испытывайте моего терпения.

Пабло отступил на шаг, развёл руки.

— Пусть будет так. Я надеялся спасти ваше имя от позора, надеялся, что вы внемлете голосу разума. Нет, нет, я ухожу, — добавил он, видя, как наливается кровью лицо Колона. — Но не удивляйтесь, если я расскажу кому-то ещё историю о том, что вы сделали с бедной Беатрис Энрикес.

— С кем? — проревел Колон.

Пабло уже оказался у двери, но тут понял, что едва ли Колон набросится на него с кулаками. И на его губах заиграла улыбка.