— Ле-Но из Горной Страны и М’Гамба Мим!

Лицо Ле-Но было пересечено шрамом. Гибкие движения этого воина скорее напоминали звериные, чем человеческие. Ле-Но двигался длинными скользящими прыжками и припадал к земле, словно собирающийся напасть хищник. С мечом и кинжалом он приблизился к М’Гамбе Миму — чернокожему здоровяку, вооруженному примерно так же. Прежде чем Ле-Но взял верх, земля была обагрена кровью обоих противников; а потом он так же по-звериному зарычал на рабов, которые пришли позаботиться о его ранах.

— Местлес из Ветреной Долины и Октане Бакк из Пачуки!

Лоб Местлеса был покрыт складками, возникающими от привычки задумчиво морщиться, словно у какого-нибудь книжника или ученого. Он был одет, как фермер, и дрался крестьянской косой. Октанте был поджар, а потрепанная одежда придавала ему сходство с голодным бандитом. Коса оказалась проворнее меча, и Октане был скошен.

— Омир Келсумба и Отис Китамура!

На широком черном лице Келсумбы одинаково отчетливо были написаны решимость и ярость. Наблюдавший за боем Лерос вспомнил — именно этот человек спрашивал, обретет ли победитель божественную способность к целительству. Когда бойцы сошлись, Келсумба принялся с невероятной силой вращать свой боевой топор. Взмахи чередовались так быстро, словно топор был не тяжелее перышка. Сперва улетел куда-то в сторону меч Китамуры, а потом — его же челюстная кость. Китамура упал на четвереньки да так и остался стоять. Келсумба не стал добивать поверженного противника, оставив это на похоронную команду с их свинцовыми колотушками.

— Пернсол Малдривер и Полидор Хитроумный!

Из вышедших на ринг двух бойцов Малдривер явно был постарше. Он аккуратно и расчетливо работал коротким копьем и длинным кинжалом. Полидор, мужчина неопределенного возраста, казался не более хитроумным, чем его противник. Он дрался старым мечом, покрытым зазубринами и засечками. Старый меч успешно справился со своей работой. Пернсол умер спокойно, словно был доволен завершением жизненной борьбы и тем скромным местом, которое ему предстояло занять за столом Торуна.

— Рафаэль Сандоваль и Рахим Сосиас!

Сосиас смахивал скорее на портного, чем на воина. Он был не слишком внушителен и демонстрировал небольшое уютное брюшко. Но изогнутый меч казался естественным и неотъемлемым продолжением его руки. Сандоваль был на редкость уродлив, причем от рождения, а не из-за шрамов. Он презрительно помахивал шипастой булавой. Меч Сосиаса попал в петлю прикрепленной к булаве цепи, и Сандоваль вырвал его из рук противника. Но прежде чем Сандоваль высвободил собственное оружие, Рахим выхватил спрятанный до поры нож и полоснул противника по горлу.

— Рудольф Тэдбари и Шанг Ти Ужасный!

Глядя на Тэдбари, становилось ясно, что это не просто боец, а человек военный. Лерос подумал, что Тэдбари похож скорее на военачальника, чем на рядового мечника, но на самом деле он не знал биографии этого человека. Большинство участников были для Лероса и прочих жрецов такими же незнакомцами, как и друг для друга.

От коренастого Рудольфа Тэдбари с огромными толстопалыми ручищами просто-таки исходило ощущение силы и уверенности. А Шанг Ти и вправду был ужасен. Его голова казалась настолько маленькой для такого огромного тела, что общий вид становился попросту нелепым. Меч Шанг Ти был вполне под стать его телосложению. Клинок Рудольфа был несколько толще обычного и оказался достаточно длинным, чтобы достать до сердца Шанг Ти.

— Синьюджи с Вечнозеленого Косогора и Томас Хватала!

Синьюджи был более худым, чем любой из выживших воинов, если не сказать костлявым. При нем был двуручный меч, казавшийся слишком тяжелым для своего хозяина — до тех пор, пока Синьюджи не показал, как быстро умеет им орудовать. Томас был крупным и свирепым на вид мужчиной, немного уступающим размерами Шангу Ти, но сложенным более пропорционально. Длинному двуручному мечу соперника он противопоставил копье. Копье быстро доказало, что оно длиннее.

— Траверс Сандакан и Ванн Кочевник!

Сандакан вышел, неся топор с тонким лезвием и основательно укрепленным топорищем. Лицо его было покрыто морщинами, свидетельствующими о прожитых годах и перенесенных невзгодах, и шрамами, следами многих битв. Ванн Кочевник был одет в длинный бесформенный свитер — обычную одежду пастухов высокогорья — и работал длинным мечом с просто-таки дьявольской энергией. Сандакан сильно уступал Кочевнику, и когда Траверс упал мертвым, Ванн отрезал ему ухо, заявив:

— Я верну ему это ухо в чертогах Торуна — если Траверс докажет, что он настоящий мужчина, и сумеет его забрать!

Эта выходка была новинкой для Лероса. Жрец обдумал ее, потом улыбнулся — нерешительно, но все же с одобрением. Как только тело унесли с ринга, Лерос официальным тоном объявил имена участников завершающей схватки этого дня.

— Владерлин Бэйн и Вулл Нарваэц!

Вокруг талии Бэйна был обернут длинный кнут. О его назначении пока что никто не спрашивал — из вежливости. В руках Бэйн держал кинжал и меч. Нарваэц, с его веселым глуповатым лицом и обычными вилами — единственным находящимся на виду оружием, — выглядел, словно крестьянин, только что оторвавшийся от работ по хозяйству. Нарваэц оказался хорошим жнецом. Он вогнал острия вил точнехонько туда, куда хотел, и Бэйн умер прежде, чем упал на землю, — а назначение кнута так и осталось навеки неизвестным.