Начались приготовления к первым испытаниям в безвоздушном пространстве. Майкл время от времени поднимал глаза к небу. Постепенно он научился уменьшать интенсивность свечения так, чтобы оно его больше не слепило, и в то же время как бы увеличивать его источник. Облако газа с рваными краями — гигантский взрыв, застывший во времени. Как до него далеко? Наверное, не меньше нескольких сотен световых лет.

Шахта лифта находилась в середине ровной площадки расплавленного базальта площадью в несколько гектаров, а со всех сторон ее окружали застывшие волны реголита, километрах в десяти вздымающегося вверх отвесными стенами большого кратера, название которого Майклу не сказали. Вокруг шахты были установлены высокие шесты, образующие квадрат со стороной в несколько десятков метров, а на них была натянута сетка из проволоки или троса. Майкл обратил внимание на то, что ячейки сетки задержат предмет размером с его тело. Казалось, эту сетку позаимствовали из спортивного зала, использующегося для какой-то игры с мячом большого размера.

Стоящие вокруг Майкла скафандры тихо стонали и скрипели, привыкая к космическому холоду и вакууму, однако люди в них, занятые другими делами, похоже, этого не замечали. Майкл пошевелился, и «Ланселот» откликнулся на это слабым поскрипыванием в звуковом диапазоне.

Мальчик спросил об этом доктора Йенари и попытался впитать в себя его совершенно невнятный ответ, состоящий из математических формул, приправленных психологическими терминами. Быть может, со временем, закончив школу, он научится разбираться в подобных вещах. Пока же, судя по всему, лучше попытаться найти ответ самому.

— Вы готовы? — К мальчику приблизился высокий просторный скафандр Тупелова. Министр с самого начала обращался к Майклу с уважением, как к равному.

— А то!

Еще когда Майкла внизу облачали в ярко-оранжевый облегающий спортивный костюм, перед тем как надеть на него «Ланселот», ему вкратце объяснили программу испытаний на сегодня: он должен совершить свободный полет в открытом пространстве. Не успел Майкл снова подумать о том, что разработчики спешат, как базальтовую площадку залил ослепительный свет. Прошло несколько мгновений, прежде чем «Ланселот» ослабил радиационное излучение, преобразуемое в видимый спектр и передаваемое непосредственно на сетчатку глаза. Да, работы ведутся в спешке, но на то должны быть причины, и причины веские. Ни Тупелов, ни остальные не стали бы напрасно рисковать своим детищем.

Обслуживавшие Майкла техники со всех сторон прилаживали дополнительные компоненты «Ланселота». Это были какие-то приспособления в виде кубиков. Они бесследно исчезали под складками «Ланселота», нисколько не увеличивая нагрузку на мальчика.

Майкл на минуту отвлекся. Четырьмя этажами ниже и в двенадцати километрах к лунному западу его мать оживленно болтала с другой дамой, вице-президентом Академии. Кармен сочла счастливой случайностью, что официальный представитель Академии, на этот раз настоящий, оказался на Лунной Базе и нашел время с ней побеседовать...

Доктор Йенари заговорил в микрофон, фиксируя сказанное на магнитофоне:

— Сегодня мы начнем с использования простого приливного-отливного накопителя в форсированном режиме. Мы будем постоянно поддерживать его, используя для маневров энергию аккумуляторов. На первом этапе запланированы простейшие действия. Испытуемый поднимется над поверхностью на два-три метра, под защитными сетками, а затем совершит управляемую посадку. После того как эта стадия испытания будет успешно завершена, мы оперативно решим, что делать дальше.

Майкл успел выяснить, что у «Ланселота» имеется запасный источник энергии, термоядерный реактор, на взгляд мальчика, размером в несколько раз больше, чем требовалось. Этот реактор находился где-то в полупрозрачных складках между его лопатками, метрах в двух от спины. Ученые объяснили, что в настоящий момент он существует в квазиматериальной форме: молекулы бывшего некогда твердого устройства представлены лишь векторами сил. А то, что было силами в исходном реакторе, сейчас превратилось в еще более абстрактные и неуловимые частицы; но тем не менее термоядерный реактор выполнял все необходимые функции. Конечно, как сказал один из ученых, материя — это условность, определяемая тем, какими инструментами мы измеряем ее наличие, и Майклу временами казалось, что иногда ему удается ощутить присутствие чего-то необъяснимого, только он еще не научился до конца разбираться в показаниях своих новых органов чувств.

Проверив исправность термоядерного реактора, — Майкл сам весьма туманно представлял, что делает, и уж тем более не мог объяснить это техникам (которые все равно ничего не поняли бы, — мальчик выбросил его из головы. Медленно развернувшись на месте, как того требовало полученное в лаборатории задание, Майкл обнаружил, что стены кратера превратились в трибуны, заполнившись облаченными в скафандры людьми с приборами и инструментами. Некоторые из них были учеными, наблюдающими за экспериментом, но в основном, определил мальчик, сканируя собравшихся своими сверхчувствительными органами, это была охрана.

— Майкл, пожалуйста, подойди сюда.

Его подвели к огромной букве X, с микрометрической точностью выведенной на ровной поверхности расплавленного базальта. (Она больше походила на крест.) Майкл тщательно поставил обутые в легкие мягкие тапочки ноги в центр креста. Сквозь неразборчивый гул до него откуда-то донесся голос матери, легко узнаваемый по тембру и придыханию. Все еще будучи на четвертом этаже ниже поверхности, Кармен весело болтала об искусстве.

Интересно, каково взять в руку кусок дерева и вложить нож в «Ланселот»? Майкл позволил себе на мгновение забыться в захватывающих мечтах, но в тот же момент ворвавшиеся в его сознание голоса техников потребовали полной сосредоточенности.