Я решил прикинуться кретином; тесть наклонился ко мне.

– Да, старина, и рецензии прочел, и даже фильм ваш посмотрел! Я послушал вашу музыку! Не услышать ее трудно! Должен признаться, кино – не мой конек, то же и с музыкой. Только… только… – Он развеселился и смотрел на меня уже почти с нежностью. – Только скажу вам, мой мальчик, одну вещь: вообще-то я музыку не люблю, но если она приносит миллион долларов, что ж, тогда я готов стать меломаном! – И он расхохотался, похлопывая меня по спине. Прыснул и я.

В некотором роде это было очаровательно, и я постарался запомнить все, что говорил тесть, чтобы слово в слово передать разговор Кориолану, ведь не Лоранс же… Увы, редко какую шутку я мог ей повторить: настолько у нас было разное чувство юмора. Точнее, я не воспринимал ее юмора, а мои шутки просто приводили ее в бешенство. Так что, с одной стороны, ситуация была очаровательной, с другой – немного странной: если семь лет тому назад моя бедность посеяла семена раздора, то теперь мое богатство вроде бы смутило всех еще больше.

– Да. – И тесть неожиданно снова жахнул меня по спине, так, что, как в старом добром скетче, я поперхнулся шампанским. – Теперь у вас вся жизнь изменится! Я ведь знаю свою дочку… На ее карманные деньги особенно не повеселишься, а? – (От очередного тычка я закашлялся и, словно припадочный, зашмыгал носом.) – Между нами говоря, без гроша в кармане и не надейся подцепить какую-нибудь парижаночку! Да, старина, мне бы ваши годочки… Завидую, завидую вам, старина! – Он уже готов был снова как мужчина мужчину побарабанить по моей спине. Я вовремя отстранился, и его рука опустилась на бар, но тестюшка не обиделся.

– Однако… – пробормотал я, покашливая. – Что еще за парижаночки? Уж не хотите ли вы сказать, что я обманываю Лоранс?

Он рассмеялся таким сальным смехом с хитрецой, что мне стало тошно. Да, тошно оттого, что я так веселился в постелях претенциозных подружек моей жены.

– Уверяю вас… – сказал я, но от гнева не узнал своего голоса, все интонации переменились. К моему изумлению, я вдруг запищал, как маленькая девочка, и тут же запнулся.

– Только не меня, старина! Не меня! – затараторил тесть. – Лоранс похожа на свою мать: она красива, умна, благовоспитанна, очаровательна (моя дочь все-таки!), но с ней ужасно скучно. Ах, мой друг, я бы совсем скис в доме, если бы у меня не было своих отдушин! Да, у меня были отдушины! Как-нибудь я вам расскажу, когда мы будем поспокойнее…

В запале от своих признаний или уж это он так перевозбудился от моих миллионов, но тесть ослабил галстук и расстегнул воротник.

– Признаюсь, когда я узнал… ну, о вашей удаче, то сразу же подумал: одно из двух – или этот парень останется с моей дочкой, или смоется со всеми деньжатами и с какой-нибудь блондиночкой. Поглядим…

– Вы шутите, надеюсь! – Голос у меня дрожал от раздражения. – Меня тошнит от блондиночек.

– Ха-ха-ха!.. Слава богу, вы остались! Хотя далеко вы бы тоже не убежали, уж отец Лоранс об этом позаботился… Когда вы женились, я составил для Лоранс… железобетонный брачный контракт! Вы знаете, старина, что такое брак, при котором супруги имеют одинаковые права на имущество, составляющее общую собственность?

– Нет, не знаю…

Я рассматривал его со смешанным чувством удивления и отвращения. Сама идея, что еще семь лет назад этот человек, который и в грош меня не ставил и ни секунды не сомневался, что я хочу погреть руки на их добре, еще тогда он не терял надежды при случае вывернуть мои карманы, – такой сюжетец мне казался фантастическим, бальзаковским.

– Ну и что же это значит?

Он рассмеялся, положил мне руку на плечо:

– Это значит, старина, что все, что вы с Лоранс накопили за семь лет, должно быть поделено между ней и вами, вот и все. Все! То есть, если не хотите, можете ничего ей не давать. Однако юридически Лоранс принадлежит половина всего, что вами заработано.

Я пожал плечами:

– Но поскольку я решил отдать ей все…

Он схватил меня за руку и зашептал:

– Милый мой, ну не будьте же таким круглым идиотом! Нужно сделать одну лишь вещь – открыть общий счет с обязательной двойной подписью. Сейчас объясню. Лоранс не хочет ваших деньжат, черт его знает почему! Она мечтала, что вы станете известным пианистом. Я ей сказал: «Во-первых, доченька, вкусы у всех разные. Лично мне Лин Рено [10] нравится больше Баха. Это мое дело… Во-вторых, деньги эти твой муж заработал, они принадлежат ему! Так-то!..»

Я смотрел на него, слегка обалдев, и мне уже казалось, что в одном мы с ним страшно похожи: не обделены здравым смыслом, и, быть может, это хуже всего.

– В-третьих, с общего счета самостоятельно она ничего не может снять. Если она и выписывает чек, нужно, чтобы вы тоже поставили свою подпись, потому что деньги-то ваши!.. Разумеется, когда вы берете из банка наличные, и она также должна расписаться на чеке – простая формальность! Допустим, в одно прекрасное утро ей взбредет в голову просадить свои денежки, а значит, и половину ваших на какой-нибудь занудно интеллектуальный фильм, а вы взяли и не поставили на чеке подпись… Теперь, на досуге, можно отговорить Лоранс. Понимаете? И я тут ничего не смогу поделать, хотя она мне дочка… Но в этом случае я на вашей стороне, потому как не переношу, если кто неуважительно относится к финансам! Сколько вокруг бедолаг, у которых вечно их не хватает… – И ля-ля-ля, и ля-ля-ля.