– Да без собственной земли ты сам для них ненадежен. Сел на коня и ускакал служить другому князю. Я еще удивляюсь, как в Липове тебе доверяют.

Упрек был не в бровь, а в глаз. Дарник едва сдержался, чтобы не наброситься на ромея с кулаками. Через несколько дней они снова вернулись к этому разговору.

– Чтобы кормиться со своей земли, каждому воину надо иметь на ней хотя бы пятерых рабов, – сказал воевода.

– Или с пяти свободных смердов взять в поход одного воина, – ловко вывернул его слова Фемел.

– А сколько смердов надо, чтобы прокормиться воеводе? Я как-то считал, и у меня получилось: чтобы оплатить за год сто гридей, надо десять тысяч дирхемов. – Дарник с интересом ждал, что скажет бродячий чужестранец.

– Ты сам и ответил, – спокойно пожал плечами ромей. – Посади гридей на землю, и тебе хватит на них две тысячи дирхемов. Заведи свое хозяйство и тысячу возьмешь с собственной земли да тысяч пять с торговых пошлин.

– Выходит, тогда и за добычей не придется в поход идти? – Дарника даже самого удивило такое предположение.

– Романия за добычей никуда не ходит, хотя она самая богатая из всех стран, – добил его своим выводом Фемел.

Юный воевода угрюмо молчал. Кажется, и правильное строение войска придумал, и должный распорядок, и лучшее вооружение, а оказывается, главное – подвести основу, нижний, самый прочный венец под уже сложенный сруб.

Как было договорено с самого начала, Рыбья Кровь во внутренние дела городища не вмешивался, а в случае ссор бойников с липовцами почти всегда принимал сторону последних. После же разговора с ромеем Дарник воспользовался одним таким случаем и заговорил с Карнашем о выделении для прокормления войска отдельной земли, мол, на ваши правобережные поля мы не посягаем, а вот на левом берегу почему бы не освоить пустующие угодья. Карнаш посоветовался с другими старейшинами и сказал, что они готовы выделить для дарникцев землю и на правом берегу – старейшины явно опасались, что, осев на левобережье, воевода меньше будет охранять правый берег.

Бойники встретили новую для себя возможность без всякого восторга. Лишь Быстрян и Меченый выразили вялую готовность взять землю: Быстрян в силу возраста не прочь был обрести себе тихое пристанище, Меченый, втянувшись в строительство липовских укреплений, мечтал о собственной неприступной крепости. Так бы это все и заглохло, если бы не сами липовцы. В каждом их дворище имелись взрослые семейные сыновья, желающие завести отдельное хозяйство. По одному и даже группами селиться в соседстве с разбойными арсами было боязно, зато под защитой отважного воеводы – в самый раз. Не менее тридцати семейств захотели обосноваться на воеводской земле.

С выбором ее определились просто. Как-то Фемел напросился вместе с Дарником проехаться до Короякской заставы и на обратном пути не преминул заметить, что смысла в этом пограничном укреплении нет никакого.

– Ну появится княжеское войско, и что ты будешь делать? Как поскачешь сюда за двадцать верст навстречу?

– Мне застава нужна не для защиты, а для сигнала, – оправдывался воевода.

Он и сам много думал о полевом укреплении, возле которого сподручней было бы сражаться малыми силами против больших. И теперь, прикинув все более тщательно, Дарник решил, что две-три версты именно тот рубеж, куда быстро может выдвинуться его войско, совершенно не устав от броска. Найдя подходящее место вдоль Короякской дороги, Маланкин сын с одобрения старейшин и застолбил его для своего воеводского селища, которое с легкой руки войсковых острословов стало называться Воеводиной.

Призвав на помощь Быстряна и Фемела, Рыбья Кровь по всей форме составил земельный договор, по которому четко определялись размеры не только пахотной земли, пастбищ и сенокосов, но и воеводской дубовой рощи и всего селища. В качестве податей поселенцы предлагали платить воеводе по мешку пшеницы и овса с каждого дыма. Дарник не согласился:

– Вы опять начнете тесниться по пятнадцать человек возле одной печки. Лучше по одному мешку пшеницы, но с каждого смерда старше двадцати лет.

На том и порешили.

– Ну и какая же это твоя земля? – подтрунивали полусотские. – Одна дубовая роща твоя, а как была земля у смердов, так и осталась.

Дарник не спорил, он только указывал на то место в договоре, где говорилось, что в свободное от полевых работ время селищане обязаны укреплять стены селища.

– Ну и что? – не могли взять в толк полусотские.

– А то, что стены могут быть и до небес, – то ли шутил, то ли говорил серьезно воевода.

Однако пока до стен было далеко. Поселенцы дружно расчищали землю под пашню и рубили двойную засеку поперек Короякской дороги. Чуть позже возведены были четыре сруба с бойницами для камнеметов: две у первой линии, две у второй.

Теперь один-два раза в неделю все липовское войско по сигналу трубы выезжало из городища и дворища, быстро покрывало двухверстное расстояние, занимало проходы у засек и устраивало учебную стрельбу по ближним и дальним мишеням. Постепенно удалось добиться такой слаженности, что каждый знал и соблюдал свое место и во время движения, и при развертывании строя.