Доктор, казалось, одеревенел.

— В чем дело, Курт? — недоуменно, но вместе с тем раздраженно спросил Фонтана.

— Все в порядке, Рэй, — выдавил из себя Магнус.

— Ну вот и славненько! Помни, Курт, если возникнут проблемы, стоит только набрать мой номер.

По непонятной причине тело Альбинезе еще не прибыло. Холмс уговорил Магнуса взглянуть на другой труп. Часы показывали один час после полуночи. Магнус не ужинал вечером, но голода не чувствовал. Его тошнило, болел желудок. Он пошел в туалет и посидел на унитазе. Безрезультатно. Выпил валидол, но и эта мера не помогла. Чувствовал себя во всех отношениях отвратительно.

— Не мог бы сам им заняться, Фрэнсис? — спросил он ассистента. — Я в любую минуту ожидаю прибытия тела, которое необходимо немедленно вскрыть.

На лице Холмса появилось выражение крайнего неудовольствия.

— Только взгляни на него, Курт. Это все, о чем я прошу. Я не знаю, с какой стороны к нему подступиться.

Магнус нехотя согласился. Они спустились в подвальное помещение и прошли в комнату для вскрытий.

— Полиция обнаружила его на улице сегодня вечером. На вид — лет пятьдесят. Личность не установлена. По всей вероятности, бродяга.

— Есть какие-нибудь травмы?

— Несколько царапин на животе и в паху, на ногах. В общем, ничего серьезного.

— Как насчет алкогольного опьянения?

— Достаточно сильное, но не думаю, что оно послужило причиной смерти. Видишь ли, Курт, его пенис обуглился.

— Его… что?

— Его пенис превратился в головешку, — Холмс остановился перед трупом, о котором шла речь.

Труп был маленьким. Из-под желтоватой кожи просвечивались ребра и ключицы, глаза глубоко запали. Мертвец был почти лыс, кожа на макушке потемнела от долгого пребывания под прямыми лучами солнца и шелушилась. Тело покрывали ссадины, синяки и царапины.

Только взглянув на пенис мертвеца, Магнус уже знал, что послужило причиной его смерти. Пенис походил на приличный кусок говядины, передержанный на открытом огне.

— Удар электрическим током, — вынес свой вердикт Магнус.

— Но как это возможно? Именно это место?

— Время от времени такое случается, в основном, с пьяницами. Напьются до умопомрачения, а потом начинают мочиться сквозь решетку на рельсы подземки. Удар молнии, и готов наш клиент! Вот так закончить свой жизненный путь! Видел ли этот человек в жизни что-нибудь хорошее? Были ли у него родственники? Смерть легкая, он вряд ли успел что-нибудь почувствовать, тем более под анестезирующим воздействием алкоголя. Наверное, в последний момент испытал чувство удивления и облегчения от того, что его мучения на этом свете наконец-то закончились.

В скромной, но со вкусом обставленной приемной адвокатской конторы «Кролл, Фридлэндер, Геддес и Лихтер» Майкл, ожидая встречи с отцом, прикидывал в уме возможные варианты убийства Амброзетти. Факты никак не складывались в стройную картину.

Эда Шэннона в городе не было и, по сообщению его секретаря, встретиться с ним до начала следующей недели не представлялось возможным. Сегодня вторник — так долго ждать он не мог, впрочем, так ли уж важно увидеться со своим бывшим наставником? Надо быть по-детски наивным, чтобы ожидать от Шэннона разговора начистоту, тем более, что исподволь вкрадывалось подозрение о причастности Эда к смерти Амброзетти.

Не будь он так измотан, смог бы проследить существующую связь между Лу Ватерманом, Эдом Шэнноном и Рэем Фонтаной. Его раздумья прервала секретарь, сообщив, что отец ждет его.

Он боялся этой встречи, отец говорил с ним по телефону кратко и конкретно, а это не предвещало ничего хорошего — видимо, Фридлэндер-старший, не желая обсуждать такой серьезный вопрос по телефону, пригласил Майкла в контору. Чувствуя себя приговоренным к наказанию плетьми, Майкл проследовал по коридору, соединявшему приемную с кабинетом: сколько раз он ходил по этой ковровой дорожке в детстве, мимо этих висящих на стене портретов и пейзажей!

Когда Майкл вошел, Пол Фридлэндер разговаривал по телефону.

— До пятницы вклады изъять невозможно, — звучал его раздраженный голос. — Послушайте, мне наплевать, удобно это или неудобно вашему клиенту. Я не имею возможности выехать на побережье. Перезвоните, если что-нибудь изменится.

Майкл оглядел кабинет, он помнил его не таким — что же изменилось? Конечно, цветовой, дизайн интерьера: тогда он решался в бежевом ключе, теперь преобладали выдержанные пастельно-серые тона. Из окна открывался вид на соседние, одетые в стекло, небоскребы, над которыми светился маленький клочок голубого неба.

— Как дела, Майкл? — спросил Пол Фридлэндер, положив трубку телефона. Отец выглядел усталым и опустошенным, причина, очевидно, скрывалась не только в смерти младшего сына, скорее всего, ему с трудом давалось усилие скрыть боль от окружающих.

— У меня все хорошо.

— Ты не балуешь нас телефонными звонками.

— Звоню тогда, когда есть что сказать.

Отец кивнул головой и зашелестел бумагами на столе.

— Итак, все решено. Квартира Алана продается в конце этой недели.