– Весьма щедро с их стороны, - заметил Роммель.
– Я бы согласился и на мобзапас, находящийся исключительно под русским контролем. Но давайте перейдем к конкретным делам. Отчего я собрал вас именно сегодня. На меня вышел мой знакомый по Франции, группенфюрер СС Рудински. Должен заметить, что Рудински совершенно не похож на эсэсовских мясников. Вообще, он человек необычный - этот человек одновременно и высококлассный оперативник, и превосходный следователь, своего рода Шерлок Холмс нашего времени. Герр Рудински сообщил, что ему известно о нашем заговоре, подтвердив эти слова материалами, вполне достаточными, чтобы все присутствующие предстали перед комиссией "1 февраля". Он заверил меня, что эти материалы будут немедленно уничтожены, равно как и агенты, донесшие на нас - чтобы стопроцентно гарантировать нашу безопасность - но при условии, что мы перейдем от бесконечных дискуссий к действию, поскольку времени осталось мало.

– Это не может быть провокацией?
– спросил Квирнгейм.
– Разоблачить заговор ради собственной карьеры.

– А смысл?
– ответил Роммель.
– Если он уже мог это сделать? Не предупреждая нас. К сожалению, все обстоит гораздо хуже. Помните, в прошлый раз мы чисто академически обсуждали последствия нашего нападения на одно очень маленькое европейское государство с очень большим правителем, представляющим Бога на земле? Так вот, Рудински сказал, что ефрейтор отдал такой приказ. Можете предположить, что начнется и в Италии, и по всей Европе?

– О, дьявол!

Капитан Юрий Смоленцев, "Брюс". Рим, 18-19 февраля 1944.

Приплыли. Песец пришел. Значит сейчас будем с него шкуру снимать, на шапку.

Судя по звуку мотора, там явно не грузовик, а легковушка. Хотя может быть и "Опель-блиц", полуторатонка, размером с нашу "Газель", и отделение солдат в кузове. Но нет, когда десяток мужиков в подкованных сапогах прыгают на землю, было бы слышно, да и железом бы кто-нибудь лязгнул, и уж конечно, сержант бы команды отдавал. Если только там не волкодавы, по нашу душу - нет, такие и предупреждать бы не стали, вломились бы тихо и сразу, третий этаж всего, и крыша соседнего дома прямо перед моим окном.

И стучат не к нам, а к Маневичу! Ну да, мы же в гостиницу порознь заселялись, Этьен Лакруаотдельно, мы чуть после подошли. И вроде как уже здесь "познакомились", для постояльцев и персонала. Выходит, это Этьен чем-то прокололся, что им заинтересовалось гестапо? Неужели опознали? А мы вроде в стороне? Что ж, для как раз для такого случая мы товарищу Маневичу и приданы.

Одеваемся как в казарме - за сколько-то секунд. И вываливаемся в коридор, изображая встревоженных соседей - эй, что здесь происходит? Скунс держит наготове "астру", хотя мы его предупредили, стрелять лишь в самом крайнем случае, я и Валька выглядят безоружными. Вот только у меня в рукаве метательный ножик, уже готовый к броску, и еще кое-какой холодняк, выхватить в долю секунды. У Вальки то же самое, хотя он так кидать ножи не умеет, но в рукопашке всяк посильнее местных кадров. А дистанция, на которой работать, очень мала.

Да, место действия забыл описать. Гостиница - не отель "Хилтон", а домик на "шесть соток". На первом этаже стойка портье, зал-столовая, кухня, и апартаменты хозяев, пожилой уже супружеской пары. Три этажа, узкая и крутая лестница, двоим с трудом разойтись. На втором и на третьем по четыре номера, коридорчики узенькие, пространства нет - драться тут, как в лифте. Таких маленьких гостиниц, ресторанчиков и кафе в Риме много - содержать их относительно дешево, а выручки хозяевам на жизнь хватает. Но сейчас существенно то, что стволы достать никто из тех двух хмырей уже не успеет.

Именно так (в книжках) выглядят агенты гестапо - кожаные плащи с поднятыми воротниками, шляпы надвинуты на глаза. Но вот сомнение у меня, точно ли немцы, рожами на римлян больше похожи - хотя могли и австрияки, или южногерманцы быть. Трое нас на них двоих - и не учили вас в тесноте работать! Лопочут что-то по-итальянски, хотя и наглым тоном - просят, наверное, убраться и сидеть тихо, пока не за вами пришли? И чего вы на Скунса коситесь, придурки - вот что делает оружие напоказ, его считаете наиболее опасным! Вырубаю первого, и успеваю еще помочь Вальке. Хлипкие какие - а ведь говорили нам, что агенты гестапо тоже обучаются рукопашке: работе кастетом, дубинкой, ножом, ну и конечно, "раз-два, руки за спину" - эти же и дернуться не успели!

В темпе затаскиваем тушки в номер, наконец появляется и Маневич. Оставляем Скунса вязать руки гостям, я на крышу, очень осторожно и бесшумно (перед сном еще проверил, не гремит ли железо, как и куда спуститься можно), Валька сначала к окнам, затем вниз. Легковушка стоит у самых дверей, пешком ходить ленитесь, придурки! И еще один хмырь бдит под окнами - за углом стоишь, тебя же шофер, в машине оставшийся, не видит! По водосточной трубе спускаюсь вниз - и этот тип появляется из-за угла, как услышал?
– но я успеваю присесть, и он в первые полсекунды меня не замечает, не сразу привыкает глаз со света под фонарем к полутьме дворика, человеческую фигуру бы различил, а какой-то комок ниже пояса, на земле? А следующей полсекунды у него нет - выдираю пистолет из пальцев тушки, вроде живой пока, полчасика так проваляется, не меньше. Теперь могу и Вальке помочь - бегу к двери, за два угла поворот, мда, а это уже перебор вышел!

– Бить неудобно было - оправдывается Валька - и он успел руку вниз дернуть, ствол хотел достать. Вот и вышло - в висок. Холодный.

Не было печали! Отчего я тех, наверху, и даже топтуна под окнами насмерть не бил? А подозрение возникло, что это никакое не гестапо, а ребята из ватиканской жандармерии. Для святых отцов, в их городе, человека найти не проблема - а может быть и проследили Маневича от церкви, хотя мы и смотрели, одного "топтуна" срисовали бы, ну а если сеть, когда несколько человек ведут, постоянно сменяясь? И если Папа отнесся серьезно - то вполне мог приказать, а доставьте мне этого немедленно, не дожидаясь завтра, когда он придет? И убивать насмерть папских людей - ну совершенно не поможет переговорам!