– А записи о чем?
– спросил юнга.

– Тебе не интересно: о древней истории, - ответил старшина.
– Что-то о тюркских народах степи, кто у Каспийского моря жил, тысячу лет назад. И применительно к ним теория Сталина про этногенез и пассионарность. А язык простой и понятный, ну будто я сам писал!

– Отчего же не интересно?
– даже обиделся юнга.
– Я про историю читать люблю. Ты же сам, Николаич, мне советовал. "Заговор против Ольги", "Выиграть время" и про Полтаву, про Шипку - как этот Сербов пишет, вот кино бы снять 34! Дай после глянуть, любопытно же!

– Может, и дам, - сказал старшина, - только не потеряй и не порви: не книга, а листы, на машинке печатанные. Интересно все ж, кто писал? Но не скажет ведь тот капитан первого ранга, да еще и ГБ тут каким-то боком. А, ладно, до конца похода дожить еще надо, война ведь! Глянь, "моржиха" на погружение пошла!

– Интересно, против кого?
– спросил юнга.
– У немцев вроде флота на Севере уже не осталось. Снова лодки гонять?

– Адмиралам виднее, - отмахнулся старшина.
– Раз пошла, значит, так надо. А куда и зачем, нам знать не положено. Может, союзникам помочь - что-то не везет им, лупят их фрицы, как нас в сорок первом. А вдруг и вовсе из Гавра в море скинут?

– Раньше мы в Берлине будем, - заявил юнга.
– В кубрике говорят...

– Говорить много чего можно, - заявил старшина.
– Главное, сломается немец или еще потрепыхается? "Пассионарных", как товарищ Сталин их назвал, там всех выбили, или еще остались? Если всех - то сливай воду: рассыпется Германия, как Пруссия перед Наполеоном. Но думаю, полгода, не больше, и кончится война. Может, к сентябрю уже - на гражданке будем и учиться сможем пойти. Или ты, Валька, в кадрах хочешь остаться?

– Не решил еще, - ответил Валентин Пикуль, пятнадцатилетний юнга Северного флота, пока еще не писатель, известный всему СССР и зарубежью.
– Мне вообще-то в Ленинградское военно-морское училище предлагали. И на заводе здесь тоже интересно. Но и литература нравится очень - вот только разве на писателей где-нибудь учат 35?

Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка К-25. Баренцево море. Конец февраля 1944.

"Прощай, любимый город. Уходим завтра в море".

Эту песню в нашей реальности, кажется, в сорок пятом написали - а тут уже по радио поют. И мы уходим - причем, по иронии судьбы, туда, куда не дошли в 2012 году.

После похода к Шпицбергену, стояли в Полярном, ожидая приказа - в Северодвинск, на завод. И состояние корабля беспокойство внушает, при такой интенсивности, из похода в поход, и разговоры были, причем вполне серьезные, что нас собираются на Тихий океан перебросить, когда там против Японии начнется. Подо льдами через полюс, а вот дальше будет огромный гемор, Чукотское море и Берингов пролив, уж очень мелководные они, зато многолетние льды туда нагоняет, даже не торосы, а мини-айсберги, сидящие в воде очень глубоко, так что внизу до дна остается лодке только протиснуться, а уж всплыть в случае чего невозможно никак. В океане подо льдом легче, там и глубина есть, и свобода маневра. Потому командиры атомарин, ходившие этим путем, бывало, в мирное время получали боевые ордена, а то и Героя - и ходили, в подавляющем большинстве случаев, летом, когда льды отступают на север.

Так и нам ожидалось - плановый ремонт с техобслуживанием, и где-то в августе, если, конечно, здесь, на северном театре, ничего не произойдет, выход на восток. Причем база для нас предполагалась не во Владивостоке, а в Петропавловске-Камчатском. Поскольку свободный выход в океан - а японский флот пока что очень силен, не успели пока американцы его проредить. Однако же в наших планах там - и Корея (вся! нет никакого договора о какой-то там параллели), и Южный Сахалин, и Курилы, и даже, возможно, Хоккайдо.

Эти оперативные планы я и обсуждал в Москве, в Наркомате ВМФ. Ну, и некоторые вопросы уже послевоенного кораблестроения - например, иным будет "проект 613" в этой реальности, совсем не копия того, какой я знал. Первое отличие - он гораздо крупнее, размерами приближаясь к "двадцать первой". Поскольку считалось, что будет действовать на более удаленных театрах, и даже в океане, пока не будут готовы атомарины. Что улучшило условия обитаемости, а также позволило разместить в носу не четыре, а шесть торпедных аппаратов. Второе - иная технология постройки. Подлинные "613-е" в этом отношении застряли на полпути, корпуса собирались уже из секций, но проверка швов была гидравлическими испытаниями, а не ренгеном, как у немцев - что не позволяло заранее насыщать блоки оборудованием и кабельным монтажом, а также устанавливать механизмы еще на стапеле. Может быть, это было и правильным решением, учитывая реальные возможности той судостроительной базы - но наше появление изменило ситуацию и тут: именно под наши нужды на Севмаше еще с лета сорок третьего успешно применялись ренгеновские аппараты контроля состояния материала и сварных швов. Третье - оборудование было также иным. Рыбинцы, еще в сорок втором обследовавшие вспомогательные дизеля "Воронежа", сделали чудо: если на первых двух лодках, строящихся в Северодвинске, еще предполагались моторы 37Д, то на следующих предполагался переход на многорядные "звезды". Аккумуляторных групп также было не две, а четыре, как на "двадцать первых". Совершенно другим было и электрооборудование, даже напряжение в сети другое, чем на "катюшах" и "щуках", новыми были гидро- и радиолокаторы, штатно появились "Буси" - приборы управления торпедной стрельбой, адаптированные как к обычным прямоидущим, так и к управляемым торпедам. И развернуть строительство таких лодок предполагалось, после завершения испытаний первых двух и внесения корректив, сразу большой серией - в знакомой мне истории "613-х" построили больше двухсот штук, здесь же, с учетом того, что предполагается задействовать и промышленность будущей ГДР, выйдет уж точно не меньше!

Ждал уже, что скоро домой, на север. И вряд ли мы выйдем в море до Победы - ну нет для нас там целей сейчас! За использование "Воронежа" как лодки-охотника Зозуля втык получил - расход ресурса атомарины дороже еще одного утопшего U-бота, и вообще, чем заняты силы ПЛО СФ? Так что - на север, на север, а затем на восток. И вдруг все завертелось!

Штабу тоже не позавидуешь. Ему ведь все обеспечить надо - чтобы мы, придя в Средиземку, были там не сами по себе, "морской волк", как в самом начале, одинокий охотник. Каналы связи - а это не только расписание радиочастот, надо на берег секретную аппаратуру перебросить, сжатие и кодирование из двадцать первого века - и все меры безопасности, допуски ответственных лиц, и организацию связи. Взаимодействие с нашей авиацией и флотом, который сейчас рвется из Эгейского моря мимо Додеканесов. Оперативная передача нам разведданных и руководящих указаний. Возможность для нас пополнить запас торпед или принять на борт иное снабжение, если возникнет необходимость. База, куда мы можем зайти, совсем уж в экстренном случае. И все это срочно - и если на севере нас уже хорошо знают, то с черноморцами мы не взаимодействовали никогда!