— Угу. — Он обмотал полотенцем бедра, схватил ее и поцеловал.

— Теперь я вся мокрая!

— Секс, секс, секс. Ладно, если тебе так хочется.

Роуан рассмеялась и оттолкнула его.

— Ничего подобного. Я хочу мороженого. — И раз уж он все равно ее намочил, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. — Сначала. Одевайся, красавчик, а я загляну в диспетчерскую. Надо убедиться, что у нас есть несколько свободных часов.

В похоронном бюро были выставлены фотографии улыбающейся Долли Брейкмен. С рождения до смерти. По обе стороны от фотографий розовые розы, оттененные гипсофилами. На полированный закрытый гроб наброшено розовое девичье покрывало и белые хризантемы.

Элла помогла Айрин выбрать цветы и от себя добавила розовые и белые лилии. Кто-то принес еще пару букетов, но даже такое скромное количество цветов наполняло крохотное помещение удушающими ароматами.

Айрин, бледная и заплаканная, во всем черном, сидела на темно-вишневом диване рядом со своей старшей сестрой. Элла едва знала эту женщину, приехавшую из Биллингза вместе с мужем. Муж сестры, чопорный и мрачный, сидел рядом с Лео напротив них на диванчике для двоих.

Из динамиков лилась тихая церковная музыка. Все молчали.

Элла подумала, что за всю свою жизнь никогда не видела столь печального прощания с так рано и насильственно оборвавшейся жизнью.

— Айрин. — Элла сжала вялую руку подруги.

— Красивые цветы.

— Да.

— Элла, я очень тебе благодарна.

— Не надо меня благодарить. — Сестра Айрин кивнула Элле, встала и отошла к мужу. — Чудесные фотографии. Ты сделала хороший выбор.

— Долли всегда любила фотографироваться, — прошептала Айрин, когда Элла села рядом с ней. — Даже ребенком она всегда смотрела прямо в камеру. Я не могу. Я не знаю, как смогу похоронить мою девочку.

Элла ничего не сказала на это — а что тут скажешь? — просто обняла Айрин.

— Фотографии. Куча фотографий. Это все, что у меня осталось. Вон та, где Долли с ребенком, последняя. Скоро Кэрри, моя младшая сестра, принесет девочку. Я знаю, что Шайло ничего не поймет и не запомнит, но я думаю, она должна быть здесь.

— Конечно… И знай, что ты всегда можешь позвонить мне. В любое время. Что бы тебе ни понадобилось.

— Не представляю, что делать с ее вещами, с ее одеждой.

— Я помогу тебе разобраться, когда ты будешь готова. А вот преподобный Мис.

Айрин вцепилась в руку Эллы.

— Я его не знаю. Спасибо, что ты пригласила его провести службу, но…

— Он хороший человек, Айрин. Он будет добр к Долли.

— Лео не хотел никаких священников. Но после того, как… — Ее глаза снова набухли слезами. — Я не могу думать об этом сейчас. Я сойду с ума, если буду думать об этом сейчас.

— И не думай. Помни хорошенькую девушку, какая она на фотографии. Я подведу к тебе преподобного Миса. Тебе станет легче от его слов. Я обещаю.

Хотя Элла нечасто ходила в церковь, кроткий и добрый Мис ей нравился, а Айрин сейчас очень нужна доброта.

— Благодарю вас, Роберт.

— Не надо благодарностей. Тяжелый день, — сказал священник, глядя на гроб. — Такой день может пошатнуть веру матери. Надеюсь, я смогу ей помочь.

Элла подвела его к Айрин и увидела в дверях трех женщин из школьного персонала. Слава богу, хоть кто-то пришел. Оставив Айрин с Мисом, она подошла к женщинам принять соболезнования, поскольку старшая сестра Айрин явно не желала выполнять эту обязанность.

Когда появилась Кэрри с Шайло на руках, с мужем и своими двумя детьми, Элла отошла к ним.

— Кэрри, я могу подержать малышку. Думаю, вы нужны Айрин.

Сбившись в группки, родственники и знакомые тихо разговаривали, Элла баюкала пухленькую глазастую сироту…

Вдруг Лео вскочил на ноги и заорал в гневе:

— Вам здесь не место. Вы не имели права сюда являться!

Шайло захныкала. Успокаивая ее, Элла оглянулась. В дверях стояла маленькая группа с базы.

— После всего, что вы сделали? После того как издевались над моей девочкой? Убирайтесь. Убирайтесь в ад!

— Лео. Прекрати. Прекрати. — Айрин закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Не обращая внимания на Лео, Марг решительно подошла к Айрин, присела рядом, и несчастная мать уткнулась в ее плечо.

— Мистер Брейкмен. — Вперед выступил румяный светловолосый юноша. Его челюсти были сжаты так же крепко, как кулаки Лео. — Этот ребенок — моя кровь так же, как и ваша, и Долли была ее матерью. Год назад я похоронил брата. Мы оба что-то потеряли. Шайло — то, что у нас осталось. Мы пришли отдать дань уважения матери Шайло.