Шрифт:
Ну, пожалуй, уже можно остановиться. Он ушел достаточно далеко.
Его дело не требовало больших усилий или каких-то особенных инструментов. Он срубил немного сухих кустов, веток, побрызгал бензином из баллончика сухостой, ее одежду. Ее.
Не думать и стараться не смотреть на ее лицо. Не думать о том, что она сказала и сделала. Не думать о том, что случилось. Цепляться за то, что необходимо делать сейчас.
Разжечь огонь. Почувствовать жар. Увидеть языки пламени. Услышать потрескиванье сучьев, посвистывание воздуха, дыхание огня.
Прекрасного огня, ослепительного, опасного и разрушительного. Завораживающего и жестокого, и очень своего, разожженного собственными руками. Прежде он не испытывал и не представлял себе ничего подобного.
Все. Она больше не будет ему угрожать. Она больше не причинит ему вреда. В огне, в его огне она прекратит свое жалкое существование.
Огонь очистит ее. Уничтожит ее. Отправит ее в ад, где ей самое место. Звери не доберутся до нее, не порвут ее в клочья, как псы разорвали Иезавель [30] . Но ад она точно заслужила.
30
Деспотичная жена израильского царя Ахава, имя которой стало символом жестокой несправедливости, за которую она была выброшена из окна, после чего ее растоптали всадники и растерзали собаки. — Примеч. ред.
Дрожа от ужаса и восторга, он не мог оторвать взгляда от пожирающего ее огня и не испытывал больше ни сомнений, ни сожалений. Окрыленный ощущением абсолютной власти, он слушал нарастающий голос огня, смотрел на струйки дыма, устремившиеся к мерцающей луне.
Сжечь тело оказалось гораздо легче, чем подпалить лес. Неприятнее, но быстрее. Конечно, лесной пожар — лишь неизбежный побочный эффект, но, кто знает, может быть, из него удастся извлечь выгоду.
Глава 14
Уже во второй раз Роуан обнаружила, что прижимается к Галлу, положив голову на его плечо. Интересно, как ему удается спать? Неужели она ему не мешает?
И раз уж она проснулась, то почему бы этим не воспользоваться?
Она прикусила мочку его уха, а ее рука пустилась в путешествие по его груди и ниже. Как Роуан и ожидала, никакого поощрения ему не требовалось.
— Надо было заключить на тебя пари, — прошептала она.
— И так нормально.
— А так… — Она закинула на него ногу, медленно вбирая его в себя. Очень медленно… — Вот что я называю рациональностью.
Нет лучше способа встретить новый день, подумал Галл, и сжал ее бедра.
— Отлично.
Ро выгнулась, косые лучи рассветного солнца заскользили по ее телу, рассыпались бриллиантами в волосах. Галлу вспомнились строчки из Теннисона:
Дочь богов, богиня белокурая…
Роуан была именно такой и в тот момент безраздельно завладела не только его телом, но и его романтическим сердцем.
Его хватка превратилась в нежное поглаживание, Ро закачалась над ним неспешно и плавно, пронизывая его изумительным, тихим восторгом. Ее глаза закрылись, руки заметались, возбуждая, воспламеняя.
Сквозь снопы света он потянулся к ней. Ему казалось, он может вечно наслаждаться ее лениво пробуждающимся телом…
Взвыла сирена.
— Ведьма дьявольская! — Ее глаза распахнулись.
— Подожди. — Он удержал ее на одно мгновение, свыкаясь с разочарованием, и они отпрянули друг от друга, бросились одеваться.
— Твоя вина, — заявила Роуан. — Ты это накликал своей чертовой рациональностью!
— Эх, десятью минутами позже бы…
Десятью минутами позже они натягивали пожарные комбинезоны в дежурном помещении.
— Дым заметили на рассвете, — пояснял ММ. — В Национальном заповеднике Лоло между Грейв-Крик и перевалом Лоло-Пасс. Наиболее активно огонь распространяется на южном склоне над Лоло-Крик. Осадков не обещают. Роуан, ты бригадир, Гиббонз старший.
Под шасси танкера, выруливающего на взлетную полосу с первой порцией антипиренов, загрохотала земля. Уже в самолете Роуан выхватила из карманов сандвич и банку колы. Перекусив и посовещавшись с пилотом и выпускающим, она прижалась лицом к иллюминатору.
— Вижу ведьму. И на месте ей не сидится, стервозе…
Сто — сто двадцать акров. Самые отдаленные, самые труднодоступные уголки заповедника. Но они уже здесь, так что огненной ведьме не поздоровится, подумала Ро, шагнув в раскрытый люк навстречу ворвавшемуся в самолет ветру. Она развернулась, проследила за Галлом, улыбнулась ему во весь рот, наслаждаясь плавным спуском, и крикнула:
— Красота и без всякого секса!
Он рассмеялся, и в его смехе Роуан услышала все, что чувствовала сама, скользя сквозь дым к земле: упоение свободой и своими силами и полное отсутствие сомнений.