– Да... ты знаешь законы кауру?
– Рена удивлённо посмотрела на меня.

– У нас в юнэмире библиотека хорошая, там любой закон можно найти. Я всеми кастами интересуюсь, - ответил я. И, главное, ни в одном предложении не соврал!

– Я тоже книги люблю читать, - сказала Рена.
– Особенно фантастические. Про миры, где все равны и никто никого не угнетает... Юнэми ведь тоже чувствуют какое-то угнетение, иначе не писали бы таких книг. Знаешь, кого я люблю больше всего?

– Кого?

– Коэнент Мертинами, я прочла все его книги! И "Вечность смертных", и "Суровый", и "Три бога и один человек"... замечательные книги!

– Ага, "Суровый" - это где один парень спасал мир от зла, но никогда не улыбался, - вспомнил я.

– Неправда, один раз он улыбнулся, в конце!

– Это для пущего эффекту, - махнул рукой я.
– А так - ни разу.

– Зато он добрый был...

– А мультики ты любишь? У вас вообще телик есть в доме?

– Да, есть на каждом этаже общий, - кивнула Рена.
– И ещё у воспитателей, не у всех. Но я последнее время их не смотрю вместе со всеми. Я вообще стараюсь держаться одна. Знаешь... кажется, они меня боятся, - девушка хитро посмотрела на меня и улыбнулась.
– И правда: сработало!

– А то!
– я расплылся в улыбке и произвёл рукой какой-то жест. Мне показалось, что получилось красиво, и я повторил, внимательно присматриваясь к руке, но заметил, что Рена подозрительно косится на меня, и резко засунул руку в карман, виновато кашлянув.
– Я... это... ты не обращай внимания, я псих немного... бывают у меня заскоки...

– А, это!
– Рена облегчённо махнула рукой.
– У нас полдома такие. Тарин ходит взад-вперёд по коридору и иногда бьётся головой о стены, Куласата вообще понять невозможно, он один раз сказал "едет по дороге пузатый грузовик" - мы и то радовались, что смысл есть. Ещё Исит есть, так он себя настоящим иситом возомнил и требует, чтобы его устроили в иситскую-7. Не понимает, что имя - не призвание.

– Имя - не призвание, - согласился я и (хотел про себя, а вырвалось вслух) добавил.
– Имя - проклятие.

– Проклятие?

– Ну, сама посуди, - я принялся за только что придуманные объяснения, хотя сперва меня прошиб пот, когда я понял, что сказал. Эх, благодарю богов, что наделили меня находчивостью туранэ!
– По всему городу ходят слухи об ужасном Лиане. Парни спешно меняют имя, новорождённых детей так не называют. А я? Мне теперь что, удавиться, что ли? Моё имя - это настоящее проклятие. Все, кто со мной знакомятся, сразу спрашивают: "Ты тот самый Лиан... тот самый Лиан... ТОТ САМЫЙ ЛИАН..." Знаешь, как надоело?

– А ты соглашайся, говори, что это ты и есть, посмотришь, как они отреагируют.

"Да, хорошая идея".

– Да я всегда так говорю. Каждый раз. Меня уже тошнит от этого. Гляди - вот мой подъезд!

Наконец мы смогли спрятаться от мороза (несмотря на солнце и плюс два, тепло не стало), оказавшись в помещении. А когда наконец достигли квартиры, Рена не боясь сняла куртку и аккуратно повесила на плечики.

– Я тут шорты закончила и майку одну, только ничего ещё к ней не пришивала, - девушка наклонилась к чемодану и щёлкнула застёжками.

– А ты и не... Рена, ты чего чемодан здесь открываешь? Ты бы в комнату прошла, что ли...
– я легонько пихнул её в спину и крикнул вслед.
– Так ты не пришивай ничего, я новый рисунок произведу. Потом пришьём.

– Ладно, - раздался голос из комнаты. Я разделся и отправился на кухню, готовить обед. Ну, или завтрако-обед. Нужно было хорошенько подкрепиться перед тренажёрным залом.

– Семь минут, - довольно объявил я, появляясь в комнате и потирая руки. Рена стояла на четвереньках перед моей складной швейной машинкой, которую она разложила на полу, и смотрела на неё то ли с ужасом, то ли с отвращением, то ли с жалостью. Я замер в дверях.

– Ты что, машинку достала?

– Да, я...
– Рена повернулась и хотела что-то заявить, но тут её взгляд стал виноватым.
– Не надо было, да?

– Да нет, как раз очень надо было, но... просто она тяжёлая, и... ты что там так рассматриваешь?

– Это ты с ней так?
– Рена опять покосилась на машинку, словно она была пациентом без рук и ног, а я - незадачливым хирургом.
– Ты на ней шил?

– Ну, шил - громко сказано, - нервно хихикнул я.
– А что?