– Ничего не поделаешь, – сказал Кошарик, – я изменяюсь еще раз. Я же рассказывал тебе, как это было прежде, еще на моей родной планете, еще до Центра, после моего начала…

– Но что это за изменение? Почему ты должен изменяться?

– Здесь от меня ничего не зависит. Это на меня находит. Я не делаю этого сам.

– Кошарик, это изменение, которого ты желаешь?

– Думаю, что так. Я еще не спрашивал себя. И еще чувствую себя счастливым из-за этого. Я собираюсь домой.

– Домой? Обратно на планету, где ты родился?

– Нет. В Галактический Центр. Теперь я знаю, что мой дом там. Знаешь, Эйса, что я думаю?

– Нет, не знаю.

– Я думаю, что становлюсь богом. Когда я вернусь, то буду одним из них. Наверное так они и возникают. Они эволюционируют и из других жизненных форм. Не знаю, но думаю, что в один прекрасный день буду знать. Мое ученичество заканчивается. Я вырос.

Я был в пустоте, в черной глубине пустоты, и душу мое грызло сознание, что не потеря способности Кошарика строить для нас дороги во времени, а потеря самого Кошарика породила эту пустоту.

– Эйса, – сказал он, – я собираюсь домой. Я потерял было дорогу, но теперь знаю путь и собираюсь домой.

Я ничего не сказал. Я ничего не мог сказать. Пустота поглотила меня.

– Друг мой, – сказал он, – пожалуйста, пожелай мне доброго пути. Я хочу унести с собой твое пожелание.

Я сказал слова, перевернувшие меня, словно кровоточащие куски мяса вырывали из моего тела. Я хотел сказать их, я должен был сказать их, но, сказанные, они причиняли мне боль:

– Кошарик, я желаю тебе самого лучшего. От всей души я желаю тебе удачи. Я теряю тебя, Кошарик.

Он исчез. Я не видел, как он уходил, но знал, что его больше нет. Ниоткуда пронесся холодный порыв ветра, и черная пустота сменилась серостью, которая превратилась в ничто, и вот я снова стою в заброшенном саду, возле курятника, глядя на опустевшую яблоню.

На землю спустились сумерки, в какую-то минуту автоматически включились прожектора и усадьба превратилась в кричащий кошмар, со стражами в униформе, тяжело ступающими вдоль забора туда и назад. Но эти несколько мгновений темноты были мне нужны, они были милосердны, я ждал их.

Когда вспыхнул свет, я повернулся и направился к зданию офиса. Я боялся, что буду пошатываться, но нет. Я шел связанно, прямо, как сломанная игрушка. Хайрама нигде не было, и Боусера тоже. Более чем вероятно, что он где-то охотился на сурков, хотя для этого было немножко поздно. Обычно они уходили в поход вскоре после заката.

Я вошел в офис. Увидев меня, они прекратили разговор и сидели, выжидательно глядя на меня.

– Ну? – спросила Райла.

– Кошарик ушел, – ответил я.

Бен одним махом вскочил на ноги.

– Ушел? – закричал он. – Куда это он ушел?

– Он отправился домой, – сказал я. – Он хотел попрощаться. Это все, чего он хотел: попрощаться.

– Разве ты не мог остановить его?

– Бен, не было никакой возможности остановить его. Он вырос, понимаешь ли. Время его ученичества прошло.

– Минуточку, – сказал Куртни, пытаясь быть спокойным. – Он вернется, не правда ли?

– Нет, – ответил я. – Он изменился. Превратился во что-то еще.

Бен грохнул кулаком по столу.

– Что за проклятый сегодня день! Когда нас оставила удача? Я скажу вам, когда. На притоке…

– Не так резко, – Куртни пытался остановить его. – Давайте не будем слишком грубы. Давайте оставим себе другие пути. Что-то, возможно, у нас осталось. Попробуем спасти хоть что-нибудь.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Бен. – Ты и твои разговоры, законник…

– Мы можем спасти то, что имеем уже, – ответил Куртни. – Контракт с Сафари, а это два миллиона в год.

– Но миоцен? Как же быть с миоценом?

– Не миоцен, Бен. Мастодония.

Райла закричала:

– Не Мастодония! Я не пущу их в Мастодонию! Они запакостят ее. Мастодония Эйсы и моя!

– Но раз Кошарик исчез, дорог во времени больше нет и не будет, – сказал Куртни, и голос его был резким и холодным. – Вы должны пустить их в Мастодонию, или не получите ничего вообще.

Он обратился ко мне:

– Ты уверен, что Кошарик исчез и не вернется?

– Уверен.

– И других дорог во времени не будет?

– Нет, – ответил я, – их больше не будет.

– Ты вполне уверен?

– Безусловно, – сказал я. – Почему, черт побери, я должен тебе лгать? Может быть, ты еще думаешь, что это шутка? Говорю тебе, нет. И скажу кое-что еще. Вы никогда не отправите никого в Мастодонию. Я уже объяснил это однажды. Расстояние до исторических времен недостаточно. Во время Мастодонии были люди. Охотники на мамонтов в Испании. Сколотые кремни во Франции.