— Ты что, земеля? — опешил самый старший из четверки. — Нам же по три года светит за это дело!

— А когда вы сюда шли, о чем думали? Одни идиоты крадут провода с высоковольтных линий электропередачи, другие курочат памятники… Фамилии!

— Да я его щас успокою, и ничего он мне не сделает! — бросился на Панкрата самый молодой «коллекционер» бронзы и отлетел назад от мощного удара ногой, врезался спиной в гранитную плиту, затих.

Грабители замерли.

— Фамилии, адреса, — ровным голосом повторил Панкрат.

— Степашин… Андрей Семенович, — хмуро проговорил старший. — Я в Борисоглебской слободе живу, дом пятнадцать.

— Ты? — перевел взгляд Воробьев на его соседа.

— Чубаров Петр, — буркнул тот. — Рядом с ним живу, дом одиннадцать.

— Селезнев Шура, — торопливо добавил третий. — Я не тутошний, из Беклемишева…

— А этого смельчака как зовут?

— Марбек, фамилию не знаем, из переселенцев они.

— Чья идея — собирать цветной лом на кладбище?

— Его, Марбека…

— Мало я ему дал. Забирайте инструмент и мотайте отсюда. Еще раз попадетесь — век не забудете!

— А как же… в милицию?

Панкрат посмотрел на серое изможденное лицо старшего «старателя», усмехнулся.

— Я сегодня добрый, отпускаю. Завтра придете и восстановите здесь все, как было. Понятно?

Мужики обрадованно закивали головами.

— Сделаем в лучшем виде…

— Не сумлевайтесь…

— А кто ты все ж таки будешь? — не удержался от вопроса Степашин. — Вроде как и не мент.

— Спецслужба по охране памятников старины, — веско сказал Панкрат.

— Ага… ну, мы тады пошли…

Мужики быстро засобирались, привели в чувство подельника и прыснули в кусты, направляясь к озеру. Видимо, там у них были привязаны лодки.

— Чтобы завтра было все как прежде, — бросил им вдогонку Панкрат. — Я проверю.

Постояв с минуту у раскуроченной плиты, он посчитал обезображенные надгробия — мародеры успели срубить таблички на шести могилах — и двинулся к машине, ощущая спиной чей-то внимательный взгляд. Ощущение взгляда сопровождало его и раньше, еще когда он только собирался пройти на кладбище, теперь же оно стало более острым, хотя спрятаться наблюдателю здесь было особенно негде, несмотря на сгущавшиеся сумерки. А когда Панкрат вышел к джипу, ему сразу стала понятна причина его ощущений.

Неподалеку от «Судзуки» стоял новенький фиолетовый «Ламборгини», похожий на диковинный летательный аппарат, возле которого неторопливо прохаживался… директор рыбзавода «Анчоус» Валентин Асламов собственной персоной!

— Добрый вечер, Панкрат Кондратович, — сказал он естественным тоном, будто встретил своего подчиненного в коридоре заводоуправления, а не у кладбища. — Что это вас потянуло в столь мрачные места?

— Да и вы, гляжу, тоже любитель… — парировал Панкрат, с любопытством разглядывая машину шефа, в кабине которой никого не было. Асламов приехал один, без телохранителя.

Видимо, мысль Воробьева как-то отразилась на его лице, потому что директор улыбнулся и сказал:

— Я редко беру с собой телохранителей. Об этом я и хотел с вами поговорить. Пройдемся?

Панкрат вспомнил об инциденте с мародерами, качнул головой.

— Давайте лучше посидим в кабине вашего монстра, если не возражаете. Я такую штуковину вижу вблизи впервые.

Асламов блеснул умными цепкими глазами.

— Боитесь, что я увижу ваших крестников?

Панкрат понял, что директор знает или видел его стычку с грабителями могил.

— Кстати, почему вы их отпустили? — продолжал Асламов, залезая в кабину «Ламборгини» со стороны пассажира.

Панкрат сел на место водителя, и тотчас же приборная панель машины осветилась, сам собой завелся двигатель, над шкалой спидометра загорелось табло: «Готов к работе». Включился подогрев сидений: снаружи становилось холодно, и компьютер машины заботился о комфорте седоков.

— Классный сервис! Сколько же этот аппарат стоит?

— Мне его подарили, — отозвался Асламов. — Дорогая машина. Вы не ответили на вопрос, Панкрат Кондратович.

— Мужик умен, да мир дурак, — вспомнил пословицу Воробьев. — Эти бедолаги, похоже, дошли до последней степени нищеты. Цветной лом — их последняя надежда заработать копейку.

— Но не таким же варварским путем!

— Разумеется, — буркнул Панкрат, жалея, что связался с грабителями, и в то же время не считая себя виноватым.

— Вам не кажется, что вы обманули закон? — продолжал допытываться Асламов. — Я понимаю, люди действительно доведены до отчаяния, их права не защищены, постоянно попираются бандитами и чиновниками, однако преступление ведь остается преступлением, и за него надо отвечать.