В своей келье размерами два на четыре метра Виктор переоделся, включил настольную лампу, собираясь почитать перед сном газеты, и в это время его вызвали к настоятелю. Мгновенно заговорило чувство тревоги: сжались мышцы живота, похолодели руки. В двенадцать часов ночи настоятель его еще не вызывал. Однако делать было нечего, и Виктор направился за молчаливым бритоголовым «братом» на территорию второго уровня храма, где располагалась пирамидальная «молельня» настоятеля.

Хозяин храма ждал его в своей келье, не в пример более просторной и светлой, отделанной ценными породами дерева, с красивыми резными панелями и блестящим от лака полом, в котором отражались причудливые потолочные светильники. Кроме кресла настоятеля, напоминающего трон, в помещении стояли изящный столик, три кресла поменьше, по углам располагались полутораметровые статуи Будды, а в нишах стен — необычной формы кувшины.

Настоятель — небольшого роста, с редкой растительностью на лице, одетый в блестящий шелковый халат, прохаживался у столика, поглаживая сидящего на руках кота. Увидев Телегина, он вдруг запустил кота в угол комнаты, словно бросил камень, а не живое существо, просеменил к Виктору и ласково спросил, склонив голову набок:

— Ну, как прошла встреча, брат?

— Нормально, — пожал плечами Телегин. — Дочка соскучилась…

— Я не об этом, — тем же тоном перебил его Чон Хон Пак; по-русски он говорил без акцента. — Как прошла встреча с господином Воробьевым?

Все-таки за мной следили, подумал Виктор почти равнодушно. Панкрат был прав, не повредило бы это ему…

Вслух же он проговорил:

— Давно не виделись, вот и потянуло встретиться, приятели все же. А что?

— И о чем беседовали давние приятели?

— О том, о сем… вряд ли это представляет для кого-то интерес.

— Как сказать. Попытайтесь все же припомнить тему беседы.

— Да в чем дело? — вспылил Виктор. — Я что, не имею права встречаться с друзьями? В контракте не было такого пункта.

— В контракте нет и другого пункта, разрешающего передавать сведения о нашей обители другим лицам.

Настоятель щелкнул пальцами, и в комнату вошел тот самый бритоголовый монах, что вел Телегина сюда.

— «Глушак», — коротко сказал Чон Хон Пак.

Монах вытащил из-под полы рясы пистолет с толстым дулом, направил на Телегина, и тот, ощутив смертельную тоску, прыгнул в сторону, понимая, что не успевает уйти от пули. Однако вместо пули он получил странный тяжелый удар, встряхнувший тело изнутри. В голове взорвалась тихая бомба необычных ощущений, глаза Виктора едва не выскочили из орбит, и ему все стало безразлично. Сознания он все же не потерял, хотя на ногах не удержался.

Над ним склонились два лица, смуглое, с редкой бородкой — настоятеля и мясистое, флегматичное — монаха.

— Рассказывай, — раздался обманчиво ласковый голос. — Что ты передал Воробьеву?

— Ничего, — почти беззвучно выдохнул Виктор, прислушиваясь к странному звону в распухшей голове.

— У него «белая» реакция на импульс, — сказал бритоголовый. — Через пару минут отключится.

— Волоки его в лабораторию.

— Зачем он вам? Проще камень к ногам и в пруд…

— Он мне понадобится до двадцать шестого. Пусть сыграет роль тайного агента. Всади в него соответствующую программу.

— Как знаете.

Телегина поволокли за ноги по полу, и голоса извне окончательно уплыли в усиливающийся в голове звон. Не пришел он в себя даже в тот момент, когда его растянули на специальном столе и пристегнули металлическими скобами.

Воробьевы укладывали детей спать, когда в дверь позвонили. Лида направилась было в прихожую, но Панкрат велел ей остаться в детской и бесшумно приблизился к двери, прислушиваясь к своим ощущениям. Гостей он не ждал, и появление кого бы то ни было в десять часов вечера, по его мнению, не предвещало ничего хорошего. Однако на этот раз он ошибся.

— Эй, хозяин, открывай, — послышался из-за двери знакомый голос. — Дед Мороз пришел, Снегурочку привел, подарки принес.

— До Нового года еще дожить надо, — проворчал Панкрат, открывая дверь. — Привет, Дед Мороз.

Вошедший Ираклий обнял его, прошел в прихожую с двумя огромными меховыми игрушками: медведем и слоном. Вслед за ним вошла улыбающаяся Мария с сумкой, одетая в брючный костюм.

В доме началась суета, дети соскочили с кроватей, получили игрушки, конфеты, книжки, и загнать в кровати их удалось с большим трудом. Взрослые смогли уединиться на кухне лишь час спустя. Лида приготовила кофе, бутерброды, салаты, Панкрат открыл бутылку вина, и они наконец наговорились, вспоминая былые дни, друзей и знакомых, совместные дела и встречи.

Вскоре Лида, понимающая обстановку и желание гостей побеседовать с Панкратом по делу, сослалась на усталость и ушла в спальню. Шутки и смех на кухне смолкли.

— Она не обиделась? — понизил голос Ираклий, кивнув на дверь.

— Лида умница и понимает, что вы пришли не просто посидеть за бутылкой вина. — Панкрат улыбнулся. — Это не видно только глухонемому. Зачем я вам понадобился?

Гости переглянулись.

— Ты неправильно оцениваешь наше появление, — сказал Ираклий. — Мы пришли, чтобы помочь тебе и твоему начальнику ликвидировать базу Легиона. Вместе с храмом Черного Лотоса.