Борт баркаса возвышался над водой всего на двадцать сантиметров. Царило полное безветрие, на зеркальной поверхности моря играли и слепили глаза солнечные лучи.

Флетчер велел бросить в лодку солонину, сухари, несколько бочонков воды и предложил отбуксировать баркас к появившемуся островку Коту. Захмелевшие от выпитого рома мятежники горланили:

— Да здравствует Таити!

— Счастливого пути, капитан!

— Сдохни, старое дерьмо!

Рискуя перевернуть перегруженный баркас, Блай вскочил на ноги, с ненавистью крикнул:

РЫЦАРИ МОРЯ

— Если я останусь жив, клянусь, я найду вас, подонки, чего бы мне это ни стоило! Запомните эти слова!

Матрос Ричард Скинер прицелился из мушкета в капитана, но Флетчер успел выбить у него из рук оружие. Агрессивность мятежников нарастала, и Блай, решив не рисковать, приказал штурману обрубить чалку. Моряки в баркасе быстро разобрали вёсла и поспешно пошли прочь от корабля. Опасаясь, как бы подвыпившие бунтовщики не стали палить из орудий, они держались в мёртвой зоне, за кормой «Баунти», где не было пушек.

Прошло три часа с тех пор, как мысль о бунте родилась в разгорячённом мозгу Флетчера Лейтенант, не разделяя охватившей бунтовщиков радости, стоял у фальшборта, провожая взглядом удалявшийся баркас С каждой минутой пропасть между прошлым и будущим увеличивалась, мосты, соединяющие жизнь и судьбу человека, догорали.

Уильям Блай, обратив лицо к безмолвному морю, казалось, ничего не видел и не слышал. С уходящего прочь корабля мятежники выбрасывали в море горшки с саженцами. Каждый всплеск отдавался болью в душе ботаника Нельсона, с любовью ухаживавшего за побегами хлебных деревьев в течение многих месяцев.

Как только «Баунти» скрылся за горизонтом, Блай суровым взглядом обвёл битком набитый свой новый маленький корабль. Ни на секунду капитан не потерял присутствия духа; будничным голосом приказал привести в порядок все съестные припасы и вещи, поспешно сваленные в кучу на дне баркаса

Капитан сделал перекличку. Из сорока четырёх членов экипажа «Баунти» с ним было восемнадцать человек.

На девятнадцать английских моряков, оставленных в семиметровой лодке посреди самого огромного и почти не исследованного океана планеты, приходилось сто пятьдесят фунтов сухарей, тридцать два фунта солонины, шесть литровых бутылок рома, столько же вина, три бочонка пресной воды на сто двадцать литров, два тесака и две старые ржавые сабли. В баркасе, к счастью моряков, оказались две мачты с парусами.

— Положение не совсем безнадёжное, — сказал капитан. — Можно высадиться на необитаемом островке Коту и ждать, когда появится какой-нибудь европейский корабль. Но, скорее всего, этот остров бесплоден, если на нём не живут туземцы, а ждать, может, придётся годы. Поэтому предлагаю доплыть до Тофуа, он не более чем в тридцати милях от нас, запастись там водой и продовольствием, а затем отправиться на остров Тонгатабу, где находится король архипелага Дружбы. Кук и я встречались с ним десять лет назад, нам оказали хороший приём. Король должен меня помнить и помочь нам…

Блай составил две команды гребцов.

— Моряки дворянского звания, включая мистера Нельсона, будут грести наравне с остальными.

Штурмана Фрайера капитан назначил своим заместителем вместо «предателя Флетчера».

Некоторое время шли на вёслах, потом подняли паруса. Столб дыма из кратера Тофуа служил надёжным ориентиром. Острые гребни главной вершины острова, поднявшегося со дна океана в незапамятные времена, показались к вечеру. Шапка грязно–оранжевых облаков, смешанных с вулканической пылью, прикрывала ещё клокотавший кратер.

За милю до берега упал ветер. Ночь свалилась, как всегда в тропиках, неожиданно и сразу. Теряющийся во мраке берег был усеян каменными глыбами, о которые разбивался могучий прибой.

В полной темноте баркас обогнул южную оконечность острова. Раздавались слова команды, свистки, скрип уключин. Причаливать ночью опасно, все ждали решения капитана.

— Старшина Симпсон, вы хорошо плаваете… — негромко сказал Блай.

— Да, сэр.

Старшина обвязался пеньковым тросом, храбро спрыгнул в чёрную воду и поплыл на разведку, исчезнув во мраке. Долго тянулись минуты. Симпсон вернулся оглушённый и наглотавшийся воды.

— Отвесные скалы, капитан, — отдышавшись, доложил старшина.

Решили не блуждать вслепую в районе возможных рифов и подводных скал, а дождаться утра. Кинули якорь, но глубина здесь была огромна, и англичанам пришлось дежурить всю ночь, удерживая вёслами баркас с подветренной стороны острова, на безопасном расстоянии от прибоя.

Блай велел выдать всем по порции рома, как это издавна делали во всех морях мира капитаны английского военного флота. Старый морской обычай сохранял свою силу. Ром, неизменность традиций и самоуверенный вид капитана несколько ободрили уставших людей. Свободные от вахты моряки улеглись в тесноте на дне баркаса. Но размеренный плеск волн о борт ненадёжного судна не мог убаюкать тревогу в сердцах англичан. Никто не заснул из опасения, что глубоко сидящий в воде баркас из-за малейшего волнения на море мог перевернуться.