— Уважаемый господин, — сказал я, склоняясь в поклоне, не чересчур глубоком, но больше, чем учтивом. — Я польщён, что ты пожелал меня принять. Меня зовут Мордимер Маддердин, и я имею честь исполнять обязанности лицензированного инквизитора Его Преосвященства епископа Хез-хезрона. А это мои почтенные помощники.

— Почтенные, — повторил барон и чуть улыбнулся. Я заметил, что он смотрит на лицо Смертуха. — Приветствую вас, господа, — произнёс он уже громче, а голос у него был сильный, глубокий и звучный.

Он сплёл кисти на коленях и долго молчал.

— Вы несомненно привыкли, магистр, что вас призывают на помощь люди, имеющие серьёзные проблемы. Не иначе происходит, — он глубоко вздохнул, — со мной.

— Буду польщён служить вашей милости в меру моих скромных сил, — ответил я.

— Тааак, — протянул он. — Что думаете о вампирах, господин Маддердин? — Он уставился на меня испытующе.

— Что их нет, — ответил я, подумав, все ли тут сошли с ума.

— Нет, — повторил он и посмотрел на Кнотте. — Слышал, Йоахим? Нет.

— Инквизитор уже соизволил просветить меня в этом вопросе, — сказал управляющий язвительным тоном.

Барон смотрел на меня и баловался, заплетая и расплетая седую косичку волос, что свисала у него возле уха. Утопленные в перстнях дорогие камни на его пальцах посылали в огне свечей разноцветные отблески. Я спокойно ждал, что из всего этого последует, и лишь надеялся, что независимо от исхода разговора нас угостят обедом. Ибо от жилистого мяса и кислого пива в корчме у меня начиналась изжога.

— Нет, поскольку не видели, так? — заговорил он.

— Я далёк от того, чтобы доверять только разуму и зрению, поскольку слишком часто убеждался, что они подведут перед лицом проделок Сатаны. В конце концов Писание недаром гласит: истреблю мудрость мудрецов. Однако практика моя и других инквизиторов не позволяет нам некритически верить в легенды.

— Мой сын вампир, — произнёс барон так просто, будто сообщил: «мой сын поехал на охоту».

Я надеялся, что Смертух и близнецы не выскажутся, и слава Богу, не высказались.

— Из чего ваша милость так заключила? — вежливо спросил я.

— Может из того, что у него растут острые клыки? — ответил он ленивым тоном. — И может из того, что высасывает кровь у своих жертв и спит в гробу?

— Такие вещи случаются… — я кашлянул.

— Ваша милость, — сказал я немного погодя. — Независимо от того, что я думаю обо всём деле, если ваша милость пожелает, изучу его со всем старанием.

— Я не желаю, чтобы ты что-либо изучал. Мордимер, — снова прервал меня Хаустоффер и я услышал нотку нетерпения в его голосе. — Я желаю, чтобы ты его убил.

Собственно, я должен был сказать «ах так», но ничего не сказал. Этот человек явно сошёл с ума, а я не собирался впутываться в аристократические интриги и козни. Разумеется, скоропостижное избавление от наследников в некоторых родах обычное явление, такое же, как приближение младшими членами семьи прекрасной минуты зачитывания завещания. Старый барон явно не обожал сына, может у него был другой, которому он собирался оставить состояние. Но Мордимер Маддердин, любезные мои, не платный наёмный убийца. А те, кто путает святое призвание инквизитора с профессией наёмника, обычно с горечью убеждаются, что совершили непростительную ошибку.

— Ваша милость простит, — сухо сказал я. — Но мы не заинтересованы в этом заказе.

Кнотте бурно засопел, но барон унял его едва заметным жестом левой руки. Женщина в чёрном всматривалась в моё лицо чуть ли не болезненным взглядом, но её лик был таким мёртвенным, что, казалось, он застыл под толстым слоем воска. Что ж, если она была матерью младшего Хаустоффера, несомненно чувствовала себя не слишком комфортно, слыша разговоры о заказе на его убийство.

— Знаю, о чём ты думаешь, инквизитор, — произнёс барон. — Однако уверяю тебя, что ты глубоко ошибаешься. Мой сын уже не является человеческим существом, и убийство его, а скорее уничтожение, поскольку в действительности он ведь не живёт, для него будет освобождением, а для тебя поводом для гордости.

— Ваша милость позволит, я сам решу, что может быть поводом для гордости инквизитора, — возразил я без обиняков. — Ответ по-прежнему звучит: нет. — Я поклонился несколько ниже, чем при приветствии. — Разрешите попрощаться с вашей милостью и пожелать вам доброго здоровья.

Хотя я жалел о потерянном угощении, но считал, что дальнейшее пребывание в замке может для нас окончиться плохо.

— Чёрт, остановись, Маддердин, — рявкнул барон, и на этот раз было видно, что он не на шутку разозлён.