– Лучше. Вот только никак не могу представить, что Степана нет.

Сохань подал девушке стул, поставив его напротив стула Сидоренко. Представил коллегу, подчеркнув, что он тоже занимается делом Хмиза. Возможно, известие о том, что убийцу Степана ищет следователь по особо важным делам, поразило девушку – глаза у нее удивленно округлились и она посмотрела на Сидоренко подчеркнуто уважительно.

«Не так, как на меня, простого смертного», – не без зависти отметил Сохань. Он заранее продумал план разговора, начал издалека, спросив, как она познакомилась с Хмизом. Поймал взгляд Сидоренко и подумал, что решил правильно, пригласив Ивана Гавриловича, – вдвоем они быстрее разговорят девушку и вытянут из нее все, что нужно.

Сохань на миг ощутил неловкость оттого, что приходится что-то вытягивать из такого симпатичного и, кажется, порядочного и умного существа. Но сразу же приглушил голос сомнения – такая уж у них с Сидоренко профессия: иногда говоришь одно, а думаешь другое – сплошная игра по большому и малому счету.

Однако Светлана ничего не знала про игру, даже не догадывалась о ней, она восприняла вопрос Соханя как обыкновенное человеческое любопытство и стала рассказывать, где и как впервые увидела Хмиза – воспоминания были ей приятны, Сохань почувствовал это сразу, так как глаза у девушки заискрились, а щеки зарумянились. Она вспомнила ржаное поле под Трускавцом и дуб на его краю – высокий, могучий и шумный, а под дубом парня в линялых джинсах и как он впервые посмотрел на ее. Светлана сказала, что никогда не забудет этих глаз, никто еще не смотрел на нее так. Она сразу почувствовала, что этот юноша (она приняла тогда Степана за юношу, только потом узнала, что ему за тридцать) всегда будет верен и не изменит при любых обстоятельствах. А разве это не главное в жизни?

Да, пожалуй, это самое главное, подтвердил Сидоренко, поскольку сам придерживался такой же точки зрения.

– Значит, Хмиз сразу открылся перед вами? – спросил он.

– Мы встретились в тот же вечер, – сообщила Светлана, – а утром на машине уехали во Львов, а затем в Канев.

– Идея поехать в Канев принадлежала вам?

– Все решилось так неожиданно… – Светлана вспомнила дедулю в парке, удивительно похожего на Шевченко, и как Степан предложил ей поехать в Канев. Она тогда спросила: «Когда?» – а он ответил сразу, не колеблясь: «Завтра». И правда, поехали на другой день, для нее наступил праздник, ибо каневская поездка почему-то спрессовалась в несколько часов, она и до сих пор отчетливо видела бронзового Шевченко и себя со Степаном под ним, маленьких, совсем незаметных, переполненных неизвестными до сих пор чувствами. Именно там, на Тарасовой Горе, она почувствовала, что уже любит Степана и не может жить без него. Ему стоило только взять ее за руку и повести за собой – и пошла бы, не оглядываясь, не думая ни о чем.

– До Канева такая длинная дорога, – сказал Сохань. – И нескончаемые разговоры. Что рассказывал Хмиз о себе?

Светлана стала вспоминать, и выяснилось, что она почти ничего не знает о Степане. Село на Херсонщине, где родился, отец умер давно, а мать лишь два года назад, учился во Львовском торгово-экономическом институте, получил направление в Город и работает здесь с того времени. Собственно, все. Да разве это интересовало ее? Какая разница, где родился, на Херсонщине или Тернопольщине, и кем работает. Главное – любит ее и какое-то магнитное поле притягивает их друг к другу. Светлана почувствовала это поле еще в Трускавце, а потом оно с каждым днем набирало силу и выбраться из него не было уже возможности. Тем более желания.

Удивившись, что она сама так мало знает о Хмизе, Светлана все же уверенно ответила:

– Степан был прекрасным человеком. – Подумала и спросила: – Вы в чем-нибудь подозреваете его?

– Да, – не стал скрывать Сидоренко, – у нас для этого есть веские основания.

– О мертвых не говорят плохо.

– Конечно, и нам не хочется этого делать.

– Степан был моим женихом, и я любила его. А доносить на него, да еще после смерти!..

– Согласен, доносить мерзко. Вообще донос, как форма общения в обществе, не лучшее, что изобрело человечество.

– Между тем мне показалось, что вы…

– Хотите сказать: подталкиваем к этому? – вставил Сохань.

Светлана кивнула.

– Ни в коем случае… – Сидоренко помолчал немного, а затем продолжал: – Подумайте вот над чем, Светлана Герасимовна: Сергей Аверьянович Сохань ведет следствие по делу Хмиза. И у нас есть основание предположить, что убили Хмиза не случайно. То есть не с целью ограбления или мести, что-то тут… – поморщился, – плохо пахнет. Заговором пахнет, Светлана Герасимовна. Мне кажется, что кто-то боялся вашего Степана, предвидел угрозу своему благополучию и пошел даже на крайние меры. Понимаю: на некоторые наши вопросы вам трудно будет отвечать, и все же, если хоть немного поможете нам…

– Согласна, – отозвалась Светлана, – я поняла вас и догадываюсь, чего вы хотите от меня. Думаете, что Хмиз жил несоразмерно со своими достатками?

– Да.

– Я тоже думала об этом. Однако не решилась спросить Степана. Вернее, все время откладывала разговор. Понимаете, те дни для нас стали сплошным праздником, неприятный разговор омрачил бы его.

– Однако вы же собирались сделать шаг, который делают, как правило, раз в жизни. А соединить свою судьбу с человеком, которого мало знаешь!..

Светлана, возражая, подняла руку.

– Я знала точно: Степан хороший и душевный человек. Может, что-нибудь и было в его жизни недостойное. Но ведь было… И не повторится. На прошлом была поставлена точка, и мы начинали новую жизнь. Когда-нибудь Степан покаялся бы мне во всех своих грехах.

– И вы отпустили бы их?

– Христиане прощают даже убийство, если человек искренне покается.

– Кто может познать меру доброты? – неожиданно вмешался Сохань.

– Я, – сказала Светлана уверенно, – у Степана я чувствовала эту меру.