— Нет-нет, не стоит. Я… я просто головой ударился, когда стул упал. Думаю, сотрясения нет. Сознания я не терял, никаких симптомов. — Мэллори потер запястья и щиколотки. — Мне бы попить воды.

Уинсом принесла высокий пивной бокал, полный до краев. Он жадно осушил его, даже не замечая, что облил при этом грудь и брюки.

Бэнкс дал ему время размять затекшие мышцы и слегка поприйти в себя.

Мэллори избегал смотреть на Уинсом и обращался исключительно к Бэнксу:

— Э-э, у меня тут случилась небольшая неприятность… видите ли. Вы позволите мне быстро принять душ и переодеться, прежде чем мы пообщаемся?

Его выговор не оставлял сомнений, что он получил отличное образование. На взгляд Бэнкса, манеры Мэллори отдавали откровенным снобизмом.

— На это нет времени, — отказался Бэнкс.

— Но я полагал…

— Хорошо, поступим так: вы можете вытереться и переодеться, но только в моем присутствии. Устраивает вас?

— Согласен, что ж поделаешь.

— А я пока чай приготовлю, — вызвалась Уинсом.

— Прекрасно, — улыбнулся Бэнкс. — Повезло вам, однако. Обычно она чаю не предлагает.

Поднимаясь по лестнице вслед за Мэллори, он заметил, будто бы невзначай:

— Хороший у вас дом.

— Благодарю.

— Сколько ж вы за него заплатили?

— Много.

— Нет, правда. Четвертак? Пол-лимона? Неужели лимон?

— Четыреста штук. Выгодная сделка по тем временам.

Бэнкс насмешливо присвистнул.

Они вошли в однотонную белую спальню с просторными встроенными шкафами и смежной ванной. Бэнкс терпеливо ждал, пока Мэллори разделся, бросил вещи в корзину для грязного белья, тщательно вытерся махровым зеленым полотенцем, которое также отправилось в корзину, и натянул темно-синий спортивный костюм. Когда он был готов, Бэнкс жестом пригласил его первым спуститься по лестнице.

Уинсом устроилась на диване, перед ней на столе их ждали чайник, молоко, сахар и три фаянсовые кружки.

— Я похозяйничаю, раз уж начала? — предложила она, разливая всем чай.

Мэллори уселся у камина в обширное кресло с мягкими подлокотниками, Бэнкс занял место напротив.

— Ну что ж, Виктор, расскажите, что у вас тут случилось.

— Пришли двое. Они… скрутили меня — да вы и сами видели, — а потом преспокойно ушли, бросив на произвол судьбы. Я мог умереть с голода или задохнуться, если бы вы не появились так вовремя.

— Мы с удовольствием приняли бы награду за спасение вашей жизни, — усмехнулся Бэнкс, — но что-то мне подсказывает, вы несколько преувеличиваете. Долго вы пробыли в таком положении?

— Даже не знаю. Я потерял счет времени. Они пришли сразу после ланча.

— Значит, часов пять-шесть. — Бэнкс поглядел на Уинсом, которая сделала соответствующую запись в своем блокноте.

— Да, примерно так. Я пытался освободиться, но в итоге лента затянулась еще туже. И тогда я рванул так сильно, что опрокинулся вместе со стулом на пол. Абсолютно беспомощное состояние — словно жук, которого перевернули на спину, или черепаха.

— Да, мы видели.

— Слушайте, вы не против, если я плесну себе чуть-чуть бренди? Чай, это, конечно, прекрасно, но я все же пережил сильнейший шок.

— Нисколько.

— Позвольте предложить… в смысле, никто из вас не желает чего-нибудь?

— Нет, спасибо. — Бэнкс отхлебнул из своей кружки. — Я ограничусь чаем.

Уинсом отрицательно покачала головой.

— О’кей. — Мэллори подошел к буфету, открыл бар и щедро налил в хрустальный бокал коньяку «Реми Мартен». — То, что нужно, — пробормотал он, отхлебнув изрядный глоток.

— Думаю, вы понимаете, что мы хотим получить ту же информацию, что и ваши предыдущие посетители.

— Да уж, догадался. Надеюсь, вы не станете связывать меня и угрожать хирургическими инструментами, правда?

— А они угрожали?

Мэллори театрально передернулся. Впрочем, подумал Бэнкс, может, не так уж и театрально.

— Особенно один из них. Настоящий психопат.

— Киаран. Это его любимый прием, очень убедительный.

Мэллори чуть не поперхнулся коньяком:

— Так вы их знаете?

— Вряд ли я ошибся, — ответил Бэнкс. — Уинсом, будь добра.