— Это верно, — согласился судья, — поскольку он один из подозреваемых, и если мы сможем поймать его в капкан…

— Попридержите язык! — сказал Андреас, негодуя на упрямого, как козел, судью. — Маттиас не способен на злодейство. Хильда, чисто теоретически твое предложение великолепно, но мы не располагаем достаточным количеством людей, чтобы поставить посты всюду, подозревая при этом каждого.

— Я могу выставить своих людей, — тут же ввернул судья, — и я дам распоряжение об аресте господина Таральда, если сегодня вечером на Хильду будет совершено нападение.

— Нет, нет и нет! — возмутился Калеб. — Маттиас никогда не простит нам, если с ней что-нибудь случится!

— Мы и сами не простим себя, — сказал Андреас.

— Зато мы положим конец всем этим ужасным подозрениям, — сказала Хильда. — Мысль об этом, конечно, приводит меня в ужас, в особенности, мысль об оборотне, но мы не можем сделать это в дневное время. Днем вся дорога хорошо просматривается, но в темноте… Поставьте посты в поле, в лесу и возле избушки. Но вас должно быть много! Нет, столько людей вы не найдете!

— Я могу прислать десять человек из своей усадьбы, — сказал судья. — Если вы оба… и господин Бранд, и господин Аре…

— Только не дедушка, — сказал Андреас. — Он слишком стар. Может быть, Йеспер?

— Ты что, с ума сошел? — возразил Калеб. — Он тут же наложит в штаны. Но священника позвать можно, он не откажет.

— И церковного служку, — добавила Хильда. — Тогда, пожалуй, хватит.

Все вдруг поняли, что спланировали настоящую операцию в ночь полнолуния. Все испуганно переглянулись. Хильду била дрожь.

— Мы будем стоять близко друг к другу, Хильда, — пообещал Андреас. — Ни одна муха не пролетит!

— Я думаю вот что, — сказал Калеб. — Не послать ли нам кого-то вслед за ней?

Эта мысль понравилась всем, но судья выразил свое несогласие:

— Нет, это не годится. Ночь-то ведь светлая…

— Да, вы правы. Ведь у нас будет оружие?

— Конечно, — ответил судья, — только не берите с собой пугливых людей, стреляющих при малейшем шорохе в кустах.

— Мы строжайше предупредим их об этом.

— Я буду караулить избушку, — сказал Андреас, — это, наверняка, самое опасное место.

— Спасибо, — облегченно произнесла Хильда. — О, как я пойду туда?

— Ты отказываешься? — тут же спросил Андреас.

— Отказываюсь? Я хочу снять подозрение с Маттиаса и его отца, все остальное не так важно.

— Мы должны послать кого-то другого, — глубокомысленно произнес Калеб. — Я слишком высок, но Маттиас…

— Исключено! — отрезал судья. — Во-первых, он сам подозреваемый, а во-вторых, Хильда ведь должна найти там улику, не так ли?

— Да, конечно, — согласился он. Хильда чуть было не сказала, что никакой улики там нет.

— Тогда я и мои люди возьмем на себя лес, — сказал судья. — Мы станем близко друг от друга.

Калеб кивнул.

— А я буду сторожить поле. Бранд тоже может пойти со мной. Но нужны еще люди. Мы возьмем у вас пару мужчин.

— Священник пусть стоит на посту возле церкви, — сказал Андреас. — Там темно. Церковный служка тоже будет там. Но все же так мало набирается людей… Придумал! Многие крестьяне запаслись серебряными пулями! Не позвать ли самых энергичных из них посторожить поле?

— А нужно ли? — сказал судья. — Либо кто-то из них виновен, либо они станут палить напропалую по всем, кто проходит мимо.

— Андреас, ты знаешь местных жителей, — сказал Калеб, — выбери из них пять-шесть рассудительных парней.

— Я так и сделаю.

— Но вы не должны брать слишком много людей! — предупредил судья.

Совещание было закончено. Решили, что Хильда выйдет в девять часов вечера, когда стемнеет.

Их домашние были возмущены.

— Что это вы такое задумали? — сердито спросила Габриэлла. — Заставляете девушку идти куда-то одну!

— Хильда справится, — сказал Калеб. — Она возьмет с собой нож.

Дома они не рассказали о своих планах. Никто не должен был знать о выставленных караульных постах.