— Вполне возможно, — усмехнулась Хильда. — Но мне что-то не очень хочется, чтобы моя дочь вышла за сына Йеспера. Это не сословные предрассудки, мне ведь это не свойственно, просто эта мысль вызывает у меня протест.

— Из-за того, что натворил тогда Йеспер? Его отец Клаус сделал то же самое по отношению к Мете, и она тоже была в шоке. Тогда Аре и подумал о сватовстве, так же, как это сделал я.

— Значит, ты считаешь, что мужчины из его семьи являются для нас своего рода совратителями?

— Возможно. Ах, Ирмелин опять проснулась! Еще одна бессонная ночь!

— Я возьму ее, а ты поспи, — сказала Хильда, как говорят все матери в мире, торопливо и нервозно, боясь, что муж рассердится на ребенка.

Впрочем, Хильда напрасно беспокоилась. Маттиас, став отцом семейства, не потерял свои ангельские качества. Он брал на себя часть ночных бдений — с радостью и без особого ворчания. Больные могли немного подождать. В тридцать один год Маттиас воспринял отцовство более ответственно, чем это бывает в юности, когда перед взором человека еще много нового и привлекательного.

И пока вся родня радовалась появлению нового поколения, мысли Аре витали далеко-далеко, где находился теперь еще один представитель рода Людей Льда, его потерявшийся внук.