По моей оценке все люди, мимо которых я проходил, были возрастом от 15 до 45 лет, но это касалось только мужчин, возраст женщин не превышал и тридцати. Это, конечно, было субъективное мнение, совершенно невозможно на глаз определить возраст представительницы слабого пола. Только по паспорту или если использовать детектор лжи!

Когда я вошёл в сектор, где скамейки были заняты людьми, одетыми в военную форму, непроизвольная мысленная шутливая команда пронеслась в моей голове:

«Встать, когда перед вами генерал».

И все, кто располагался в секторе, дружно встали.

«Ё моё, ну и дела, – воскликнул я, – да они тут все как радиоуправляемые солдатики! Охренеть!»

И буквально через мгновение я действительно обалдел. Метрах в пяти от меня возвышалась над ровным строем курсантов до боли знакомая физиономия. Там стоял мой бывший командир, мой боевой брат – прапор Дылда. А если сказать официально – помкомвзвода-3 прапорщик Протазанов Михаил Семёнович. Это было невероятно, но против факта не попрёшь! Каким-то образом этот ветеран всех возможных конфликтов на Кавказе оказался среди курсантов Рязанского училища ВДВ.

Естественно, увидев знакомое и, можно сказать, родное лицо, я бросился обнять моего боевого брата. Совсем забыв, где я нахожусь и что окружающие меня люди пребывают, мягко говоря, в не совсем адекватном состоянии. А именно – с полностью отключенными функциями отделов головного мозга, отвечающими за абстрактное мышление, восприятие действительности, включая и самоопределение личности. Но только я приблизился к двухметровой фигуре моего боевого брата, как получил ещё один удар по психике – рядом с гигантом мышц, отцом пинков по рёбрам моджахедов (так иногда мы шутливо называли Дылду), стояли – Лис и Мореман. А в документах тех времён они значились, как помкомвзвода-2 прапорщик Сергей Иванович Леонтьев и сержант Александр Китаев. Находясь уже в полной прострации, я замер на месте.

Сказать, что я был в огромном, радостном изумлении, – значит ничего не сказать. Это была невероятная, сказочная удача, что такие бойцы, как Дылда и Лис, оказались сейчас рядом со мной. Да и Мореман кое-чего стоил. Правда, в те армейские времена он служил срочную во взводе Лиса, и я особо с ним не контактировал, но пару раз нам устраивали учебные бои. В них я хоть и выходил победителем, но, если честно, еле-еле. В реальном бою с ваххабитами мы вместе были всего один раз. Парень показал себя тогда весьма и весьма неплохо. Соображал быстро, действовал безошибочно. Конечно… как не станешь умелым бойцом, если тебя тренирует такой командир, как Лис! Хотя мой командир – Дылда – был не хуже. Вместе со своим другом Лисом они образовывали, пожалуй, лучшую боевую пару всех времён и народов. Жуть просто брала, когда они действовали вместе.

Хотя я тупо стоял, не в состоянии двигаться от изумления, мозг уже начал привычно шевелить своими извилинами. Я размышлял, каким образом мои бывшие сослуживцы оказались среди курсантов десантников. Не иначе этих волкодавов взяли в училище, чтобы натаскивать салажат. Да… логично, кому, как не старым кадрам, обучать молодёжь? Тогда непонятно, как здесь же оказался Мореман? Может, было так. Когда я не поддался на уговоры Дылды и Лиса остаться в армии, подписав контракт, они с удвоенной силой навалились на Саню и всё-таки уломали парня остаться в десантуре, хотя он буквально бредил морем.

Мои размышления не имели никакого отношения к предстоящему рейду на базу Окров, но я не мог по-другому. Всё стоял и перебирал в памяти эпизоды из своей службы в армии. Именно там, и именно Дылда и Лис сделали из меня того, кем я сейчас являюсь. Хорошо ли они меня сделали, не знаю. Но получилось то, что получилось! И мой ностальгический полёт завершил ментальный зов трубы, напомнивший, что нужно поторапливаться. Воспоминания окончательно вернули меня в образ старшего сержанта, и я, ткнув пальцем в бывших сослуживцев и ещё в троих, стоящих рядом ребят, мысленно скомандовал:

– Следовать за мной, по приказу остановиться!

Затем повернулся и направился обратно к тележке. За мной как привязанные следовали шесть фигур, облачённые в полевую военную форму. Возле самой границы жёлтой зоны я опять отдал приказ:

– Стой, вольно!

Затем взял Ра-излучатели из тележки и надел по обручу на голову каждому из шестерых.

Выждав пару минут, чтобы Ра-излучатель установил с мозгом нового владельца устойчивую связь, я уже хотел отдать команду к движению за мной, но вовремя остановился. Мне вспомнились свои первые ощущения после попадания в Статис-камеру, когда я совсем потерял ориентацию в пространстве, хотя и был под защитой Ра-лучей. Вспомнил и то, как мы с Володей хотели двигаться по Статис-полю, обвязавшись леской, чтобы не потерять друг друга и использовать её как ниточку в запутанном лабиринте. Хорошо, что пляжная сумка Володи так и осталась лежать в тележке, и то неплохо, что я сообразительный малый и сразу придумал, как сейчас использовать эту леску.

Достав моток толстой лески, я сделал шесть петель через каждые два метра, сунул этот своеобразный поводок в руку каждому бойцу и приказал:

– Слушать внимательно! Сейчас начинаем движение. Идти медленно, держась за этот шнур, и следовать в ту сторону, куда он вас тянет.

Я закрепил конец лески к ручке тележки и подтолкнул её в сторону портала.

Хотя мы двигались медленно, уже через пятнадцать минут все шестеро бойцов стояли на площадке портала. Таким же образом, в связке, мы следовали и уже по родному пространству. Единственное отличие заключалось в том, что теперь конец лески я держал в руке. На первом уровне я никого из своих друзей не увидел, наверное, они все собрались в командном модуле. Я не стал прерывать наше монотонное движение, чтобы вызвать кого-нибудь на помощь. Зачем? Выведенные из Статис-камеры люди сами могли двигаться, а если мы потеряем темп, неизвестно, что может произойти дальше. Повалятся мужики прямо у люка в шлюзовой отсек, и кантуй потом их в бывший кубрик креггов. Да только, чтобы перенести одного прапора Протазанова, потребуется привлечь всех мужиков. Не зря же Дуче информировал, что гуярам после нахождения в зоне Статис-камеры требуется не менее суток, чтобы стать адекватными.