– Увы, – Бокасса развел руками, – они погибли при анти-террористической операции.

– Черт… – спецагент Смит вздохнула, – …Это минус. А какие потери у канадцев?

– Восемь погибли, шестеро с тяжелыми ранениями находятся в госпитале, и если я не ошибаюсь, примерно дюжина легко ранены. Они лечатся в амбулаторном режиме.

– А почему канадский контингент не выходит на связь ни по радио, ни по сети?

– Это просто. Исламские диверсанты вывели из строя средства связи.

– Неплохая версия, – оценила спецагент, – И что делать дальше? Нельзя ведь отпустить канадскую роту домой. Они будут болтать языком, потом появятся репортеры…

Бокасса покивал в знак согласия, и сообщил:

– Есть мнение, что данный канадский контингент может продолжать службу на атолле Тинтунг еще полгода. За это время тема утратит актуальность для СМИ.

– Но, – возразила Джоан Смит, – в любом случае придется выдать репортерам не только готовую версию событий, но и какой-то живой контакт.

– А по этому поводу, – ответил он, – имеется реальная история с живыми участниками, специально для прессы. Слушайте. Когда из-за диверсий исламистов канадская рота осталась без связи, 12-летняя Памела, дочка майора Ричарда Уоткина, начала поиски данных через любительские компьютерные сети. Так она познакомилась с 20-летней Виолетой Риос, волонтером береговой охраны Лантона. Эти две девушки почти сразу подружились, и интернет-блог юной Памелы Уоткин стал для родных и близких всей канадской роты единственным источником информации. Такая трогательная дружба, протянувшаяся через океан, но омраченная войной… Вы чувствуете, док Смит.

– Да, – подтвердила спецагент, – пресса это проглотит с удовольствием. Но надо еще показать репортерам натуру. Сам атолл. Конечно, не в таком виде, как сейчас.

Меганезийский флит-лейтенант снова кивнул, щурясь, посмотрел на солнце, будто утопающее в океане, и спросил:

– Вода, как разбавленная кровь, вы видите? Это к перемене погоды. К шторму.

– Я не очень-то верю в народные приметы, – сказала Джоан Смит.

– В данном случае, все четко. К утру, по метеосводке, сюда доберется циклон.

– Циклон… – произнесла она, – …Вот это действительно очень кстати.

…

Циклон достиг Тинтунга на рассвете 25 сентября. По свинцовой поверхности океана беспорядочно гуляли небольшие, но крутые волны, украшенные полосами белой пены. Низкое серое небо истекало то мелкой моросью, то ливневыми потоками. Порывы ветра сгибали стволы пальм. По законам драматического жанра, дождь смывал все следы…

Немного позже, в 8 утра, канадский майор Ричард Уоткин пришел к твердому выводу: командование Специальной Тихоокеанской Миссии ООН, просто сборище кретинов. Вменяемые люди в сложившейся оперативной обстановке не издали бы такой приказ:

«Командующему миротворческим батальоном OCEFOR на Тинтунге – срочно выделить подразделение для охраны рабочего поселка компании UMICON на Раротонга. Срок прибытия подразделения к охраняемому объекту: 15:00, сегодня».

Формально, на Тинтунге действительно был дислоцирован миротворческий батальон, находящийся в процессе завершения ротации (т.е. замены канадского контингента на пакистанский). А фактически, дело обстояло так.

Почти сформировавшийся пакистанский батальон уничтожен полностью.

Последняя канадская рота понесла потери: 8 невосполнимых, 6 тяжелых 11 легких.

Итого в строю осталось 65 бойцов, а из вооружения – только штурмовые винтовки.

Транспортных средств нет вообще никаких. А до Раротонга 1150 км на зюйд-ост.

Так что Майор Уоткин был поставлен перед дилеммой. То ли ответить штабу Миссии «приказ технически невыполним», и получить большой черный минус в безупречный послужной список (да-да, безупречный – в результате расследования, проведенного «американским археологом» Джоан Смит, выяснилось, что майор Уоткин и его люди действовали верно, и проявили отвагу, достойную боевых наград). То ли как-то найти транспорт и отправить один взвод на Раротонга – но ведь еще неясно, что там будет.

Канадец уже начал склоняться к первому решению (и прощайте условно-заслуженные награды), когда в кабинете (в одном из ПуЛоу Лантона, который мэр Ксиан временно выделил канадцам) возникла суб-лейтенант Виолета Риос.

– Aloha, Ричард! Чего печалишься? Опять дебильное начальство загрузило херней?

– Откуда ты знаешь? – проворчал майор, будучи не в состоянии скрыть двойственное отношение к этой нахально-непосредственной 20-летней мулатке. С одной стороны – сетевая подруга дочки, яркий лучик света надежды в информационной тьме, которая окутала позавчера судьбу канадской роты. А с другой стороны – участница «жесткой зачистки». Хотя, если посмотреть на эту другую сторону с военной точки зрения, то выходит, что нези спасли канадскую пехоту, осажденную на северном блок-посту…

– Философствуешь, Ричард? – иронично предположила мулатка.

– Что? – переспросил он, невольно выдав интонацией, что она угадала.

– Философствуешь, говорю. Размышляешь: хорошая я девочка, или плохая?

– Черт… Вообще, как то все сложно.

– Все просто, – возразила Риос, – я не хорошая девочка, и не плохая, а очень плохая. Я заглянула к Бокассе на пункт радио-перехвата, и глянула на новый приказ Миссии.

– Значит, ты в курсе про Раротонга?

– А как же! Короче: мне Бокасса объяснил, что если ты откажешься это выполнять, то потеряешь бонус, и твои парни тоже потеряют бонусы. Херово, ага?