Он обернулся и обомлел. В дверном проеме купе стояла молодая, лет тридцати с небольшим, женщина в дорогом и со вкусом подобранном костюмчике. Он очень шел ей и замечательно подчеркивал фигуру. Ничего лишнего и в то же время высокая грудь, округлые бедра, короткие волосы изысканно уложены надо лбом и на висках, легкий макияж и глубокие темные глаза. До Антона вдруг дошло, что он пялится на попутчицу и молчит.

— Простите? — чуть приподняла бровь женщина. — Мы знакомы?

— Увы, нет, — рассмеялся он, галантно встал со своего места, принял из рук женщины небольшую дорожную сумку, положил поверх своего одеяла и представился: — Простите, меня зовут Антон.

— Вероника, — ответила женщина, заходя в купе и очень красиво, чуть бочком присаживаясь на полку напротив. — А что это была за интермедия, Антон? Вы как-то так странно на меня посмотрели.

— Обещаю честно рассказать, но после того, как вы расположитесь. Я, пожалуй, выйду, чтобы вы могли… привести себя в порядок.

Он успел заметить, как Вероника быстрым цепким и оценивающим взглядом окинула купе, вещи Антона и его самого с ног до головы.

То, что он нравился женщинам, Антон знал. То, что Вероника на него посмотрела с нескрываемой симпатией, было приятно и привычно. Он не собирался выстраивать какие-то отношения, чего-то добиваться, бухнуться с головой в дорожный роман. У него вообще-то дело, и очень серьезное, на конечном пункте путешествия.

Поезд наконец тронулся. Уползли в сторону огромные буквы «САРАТОВ» на крыше вокзала, потянулись какие-то строения товарной станции, потом гаражи, старый жилой сектор.

— А вы в Саратове были в гостях или вы местная? — первым нарушил молчание Антон.

— Нет, я тут гостила, — с мягкой улыбкой ответила Вероника. — А вы? Домой или из дома?

— Дела! — развел он руками.

— Ну, тогда пора вам признаться в маленькой тайне, которую вы от меня скрываете. Так что это был за взгляд, которым вы меня одарили в дверях?

Она откровенно флиртовала, несмотря на то что спутник был лет на пять-шесть ее моложе. Пора было включаться в эту дорожную игру и попытаться провести время с пользой. Если эта дама живет в Астрахани и если занимает какое-то высокое положение, то рассказать она может многое. И не просто рассказать, а выдать информацию с анализом, со своими выводами, что позволит Антону сэкономить уйму времени в чужом для него городе. А судя по костюму и умению держаться, Вероника не фасовщицей работает в рыбкооперативе и не старшим продавцом в универмаге. Обидно, если все закончится банальной постелью. Ведь тогда придется отвечать на массу вопросов. Женщины обычно любят выворачивать наизнанку своих любовников.

— Хорошо, — согласился Антон, — но я приглашаю вас в ресторан и под хорошее вино, если таковое там найдется, выдам вам страшную тайну.

Он сделал загадочное лицо, и женщина приняла игру. Она приложила палец к губам и, как завзятый заговорщик, оглянулась по сторонам:

— Ш-ш-ш, только тихо! Никто не должен знать, что от вина у меня всегда болит голова. Я согласна отправиться с вами, но только из-за коньяка. Хотя бы армянского.

Выбор вин оказался довольно заурядным, и Антон подумал, что выглядел бы очень смешно, предлагая даме дешевые сорта. Зато среди крепких напитков оказался коньяк «Хеннесси», что Веронику вполне устроило. Они заказали легкие закуски, фрукты и конфеты. Подняв первый тост за знакомство, Антон с любопытством стал ждать, как дама будет пить. Опрокинет в рот рюмку и потянется к закуске, будет цедить коньяк, сморщившись? Он не угадал. Она отпила небольшой глоток и поставила рюмку на стол. Выставляя напоказ высокого качества маникюр, взяла с блюдца дольку апельсина, положила в рот и шевельнула бровью:

— Так я жду?

Антон неторопливо отпил половину из рюмки, очень старательно поставил ее на стол, не показывая, как ему хочется сморщиться, выдохнуть и закусить чем-нибудь, и ответил:

— А тайна моя, Вероника, проста, как апельсин! По роду своего занятия мне часто приходится ездить. Самолетов я не люблю, да и половину своего бизнеса пролетаешь, если пользоваться авиатранспортом…

— Признайтесь, что вы просто боитесь летать, — коварно улыбнулась Вероника, подцепив вилочкой нарезку и укладывая ее на ломтик хлеба.

— Не попали, — рассмеялся Антон. — Я бывший десантник, и у меня больше десятка прыжков с парашютом. Нет, в самом деле, поезд — это не просто вид транспорта, это философия жизни. Ты не садишься в вагон, ты в нем располагаешься. И тебя везут, тебе дают возможность смотреть сутками в окно на мелькающие за окном ландшафты, населенные пункты. И не просто смотреть, но и размышлять. Неторопливо, качественно и со вкусом. Если вы принимаете этот мой первый тезис, то я предлагаю его закрепить. — Он приподнял рюмку, дождался, когда свою поднимет Вероника, и легонько прикоснулся краешком своего сосуда к ее: — За вкус!

Вероника не отреагировала и не прокомментировала тост, хотя Антон готов был объяснить его. За вкус, с которым его попутчица одевается, держит себя, ведет с окружающими. Но игривые объяснения пришлось оставить при себе и продолжить стихийную философию:

— Согласитесь, что ничто так не располагает к размышлениям, как наблюдение из окна поезда.

— А еще, если смотреть на огонь и льющуюся воду, — подсказала Вероника.

— Нет, там другое! Там ты смотришь зачарованно, там мысли замирают. А тут именно тянет мыслить. Кто эти люди, что зажгли свет в окнах третьего этажа вон того дома? Что они там сейчас делают? Смотрят телевизор, делают ремонт или… моют полы. Маленький поселок, почти единственный двухэтажный дом — огромное поле для фантазии, не правда ли? Или водитель вон того старенького «Москвича»…