— А, Генриетта! Попробуйте-ка, сумеете ли застрелить грабителя?

Генриетта взяла у него револьвер.

— Ага. Правильно. Да, цельтесь вот так.

Трах!

— Не попали вы в него, — сказал сэр Генри.

— Ну-ка, а Герда?

— Ой, я не знаю…

— Давайте, миссис Кристоу. Это совсем просто.

Герда выстрелила, вздрогнула и зажмурилась. Пуля отклонилась больше, чем у Генриетты.

— И я хочу, — сказала Мэдж, подходя.

— Это труднее, чем кажется, — заметила она после двух попыток. — Но довольно забавно.

Из дома вышла Люси. Следом показался высокий и мрачный юноша.

— Это Дэвид, — объявила она.

Пока ее муж приветствовал Дэвида Энгкетла, она взяла у Мэдж револьвер, перезарядила его и без лишних слов трижды продырявила мишень рядом с центром.

— Отлично, Люси, — воскликнула Мэдж. — Я и не знала, что стрельба входит в число ваших сильных сторон.

— Люси, — сурово сказал сэр Генри, — всегда убивает того, в кого стреляет.

И добавил с мечтательной интонацией:

— Однажды это пригодилось. Помнишь, дорогая, головорезов, что напали на нас в тот день на азиатской стороне Босфора? Двое уже повалили меня и подбирались к моему горлу.

— А что делала Люси? — спросила Мэдж.

— Дважды пальнула в кучу. Я даже не знал, что у нее с собой пистолет. Одному негодяю прострелила ногу, а другому — плечо. Это была наибольшая опасность, какой я подвергался в сем мире. Не представляю, как она не убила меня.

Леди Энгкетл улыбнулась ему:

— Я считаю, что всегда надо идти на некоторый риск, — сказала она мягко. — И делать это быстро, не слишком раздумывая.

— Восхитительная мысль, дорогая, — сказал сэр Генри. — Но мне всегда было немного огорчительно, что риском, на который ты пошла, был я!

После чая Джон предложил Генриетте: «Прогуляемся?» а леди Энгкетл сказала, что она должна показать Герде «каменный сад» [5] , хотя конечно, сейчас не самое подходящее время года.

«Прогулка с Джоном, — подумала Генриетта, — менее всего похожа на прогулку с Эдвардом». С Эдвардом у нее чаще всего было чувство убитого времени. Он был прирожденный убийца такого рода. Гуляя с Джоном, она неизменно наполнялась бодростью, а сегодня, поднимаясь на Лемешный Кряж, даже сказала, переводя дух:

— Это не марафон, Джон!

Он засмеялся и умерил шаг.

— Я тебя уморил?

— Да нет, я могу ходить быстро, но зачем? Мы ведь ни за кем не гонимся. Откуда вообще в тебе эта свирепая энергия? Ты от себя самого убегаешь?

Его шаги замерли.

— Почему ты так сказала?

Генриетта взглянула на него с удивлением.

— Я не вкладывала в это никакого особенного смысла.

Джон снова зашагал, но теперь уже медленнее.

— В самом деле, — сказал он. — Я устал. Я очень устал.

Она слышала утомление в его голосе.

— Как там Крэбтри?

— Еще рано говорить, но, по-моему, я понял, в чем дело. Если это так, — его шаги опять ускорились, — мы на пороге открытия.

— Ты хочешь сказать, что будет найдено средство от болезни Риджуэя? Что от нее не будут умирать?

— Разве что случайно.

«Какие странные люди — врачи», — подумала Генриетта. Случайно!

— Иначе говоря, это откроет широчайшие возможности.

Он глубоко вздохнул.

— Приятно оказаться здесь, приятно наполнить легкие этим воздухом, приятно видеть тебя. — Он издал один из своих внезапных быстрых смешков. — И это все будет приятно Герде.

— Герда, разумеется, просто обожает бывать в «Пещере»?

— Конечно. Кстати, встречал я Эдварда Энгкетла раньше? Не могу припомнить. Такое невыразительное, ускользающее лицо.

— Эдвард прелесть. Я всегда была без ума от него.

— Ладно, давай не будем тратить время на Эдварда. Ни один из этих людей не стоит траты времени.

Генриетта тихо сказала:

— Иногда, Джон, я боюсь тебя!

Он повернул к ней изумленную физиономию.

— Ты так невнимателен, так — да, слеп!